Я вижу это по его взгляду, затравленному и виноватому, по тому, как расширяются его зрачки и сжимаются губу. Сергей отворачивается от меня на пару кратких моментов, а мне хватает этого, чтобы сделать свои выводы и подскочить на ноги.
Первая реакция – бежать. Нужно просто метнуться из кухни, но он не позволяет, перехватывая меня поперёк живота и притягивая к себе.
-Оля, стой! – то ли требует, то ли просит.
-Ты! Как ты мог! Ты… - ничего разумного нет на моём языке, одни лишь восклики и всполыхи гнева и отчаянья.
Пытаюсь ударить, оттолкнуть, упираясь ладонями в его грудную клетку. Но Сергей не отпускает, лишь сильнее обнимая меня.
-Выслушай, просто выслушай, - в нём тоже разумности не так много, но он всё-таки ещё держится, сохраняя некое подобие трезвости ума. – Оль, мне надо было… хоть как-то защитить вас. Мне уже было не выбраться из всего этого. Без шансов. А тут мама звонит, кричит, что ты беременна. И Анька из раза в раз твердит, что тебе тут плохо, что ты ждёшь.
Его слова доносятся до меня будто издалека, но я каким-то чудом слышу и замираю на месте, с паникой внутри вслушиваясь в то, что он с таким пылом пытается донести до меня.
-Я хотел разозлить тебя, чтобы ты… разочаровалась, чтобы не ждала.
-У тебя получилось, - обессиленно выдыхаю я, повисая в его руках, и утыкаясь лбом в Серёгино плечо. Нет, я не расслабились, не успокоилась. Из меня будто весь воздух вышел, лишив остатков сил. Слёзы из глаз хлынули сами, их тоже сдерживать не получалось. – Ты хоть понимаешь, что со мной тогда происходило? Я же чуть с ума не сошла.
Я месяц! Месяц на сохранение пролежала, не зная, как заставить себя хотеть жить, а тем более рожать. Мы же почти умерли… я морально, а Крош… Крош…
Вот тут меня уже разбирают самые настоящие рыдания. Сергей удерживает меня в своих руках, на ногах я стою плохо. Что-то шепчет мне на ухо, но слов я разобрать не могу. Моё тело вообще меня подводит, словно в наказание о том, какая у него бестолковая хозяйка, чуть не угробившая своего ребёнка.
И из-за чего… Сама не знаю о чём точно сейчас плачу. О своей глупой эмоциональности и истеричности, или же его вынужденной жестокости и подлости. А может ещё о чём."
"-Прости, - прорывается до моего сознания его мольба. – Прости.
2
Мир пошатнулся, а потом и вовсе дрогнул, окончательно потеряв своё основание. По крайней мере, мне вначале показалось именно так.
