И опять же я могу это понять. Такой же была, пока из меня администратора не сделали. Потому что, когда тебя отрывают от предельно понятной ситуации – поменять свечи в карбюраторе или принять заказ у клиента, всё меняется, приходится смотреть шире, выискивая перспективы, прогибы, те места, куда вгрызться надо, а не просто вежливо постучаться. Жизнь нас этому научит, но сильно позже.
Короче, у него ничего не получилось, потому что он на тот момент оставался тем же. Хорошим парнем с окраины - простым, верным, в меру борзым.
В общих одних его желаний оказалось мало, а времени для того чтобы научиться и перестроиться не было, ведь дома ждала я, обиженная и брошенная. Поэтому он скатился до идиотской попытки поддержать иллюзорность своего благополучия. В голове схлопнулось одно, если есть деньги, значит, всё хорошо. Совершенно поверхностная логика, но там, на расстоянии, он так и не смог придумать иного способа заботиться о нас.
А вернуться… Вернуться гордость и стыд не позволяли. Но сделай он этого, как бы поступила я? Смогло ли моё уязвлённое самолюбие сдержать себя? Сейчас сложно говорить об этом.
Знаю, что приняла бы, но насколько безусловно и понимающе это произошло бы, предсказывать не берусь.
В общем, Серёга хватался за любую возможность, за любой заработок… Что в итоге привело к тому, к чему привело. Он влез туда, куда влезать было нельзя. Перегон угнанных тачек. Осознанно или нет, это случилось настолько наивно и слепо, что я даже сама жмурюсь, пришибленная пониманием того, какими мы с ним тогда ещё детьми были.
Долго играя во взрослую жизнь и даже родив ребёнка, мы оба застряли в своём развитии. Имея все атрибуты взрослости, никто из нас так и не созрел по-настоящему. Изменения случаться потом, и у каждого свои. С кровью, боем, слезами.
Мне жаль, нас обоих жаль. Потому что всё произошло действительно глупо и бессмысленно. И я почти могу принять всё это. Сейчас могу. Немного покричав и покрутив пальцем у виска. Но Измайлов не останавливается, потому что в его истории мы переходим к основному.
Я для меня начинается самая жесть."
"Поначалу он выстраивает свой рассказ так, что мы обходим стороной его приезд ко мне, когда я сказала, что ребёнок не его. Вот он описывает то, как погряз в своём криминале, а вот мы уже говорим про срок и следствие. Я, конечно, в шоке, но что-то не даёт мне покоя. Я в своей излюбленной манере слышу только то, что мне надо. А мне всё ещё надо разобраться, что между нами случилось.
