Получается излишне поспешно. Приходится тут же начать оправдываться.
-Дети.
-У них же паподень. Или нет?
Про Серёгу мне совсем говорить не хочется. Тем более с ним.
-Никит.
-Ммммм?
Я наклоняюсь совсем близко и практически выдыхаю ему в рот:
-Не дави.
А потом целую, легко и беззаботно. По крайней мере, делаю всё возможное, чтобы выглядело оно именно так.
-Оооох, - почти стонет Киреев. – Когда-нибудь ты мне за это заплатишь…
-Обязательно, - обворожительно растягиваю я свои губы, а сама стараюсь не думать о том, что он вкладывает в свои слова.
Минут через пятнадцать Никитка, наконец-то, выпускает меня от из своих объятий, и я влёт преодолеваю расстояние от машины до двери – на улице самый настоящий декабрьский мороз.
В подъезде мне потребовалось ещё немного времени, чтобы перевести дыхание. В голове крутилась навязчивая мысль о неправильности происходящего. И я ничего не могла с этим поделать, кроме того как пару раз стукнуться лбом о холодной бетон подъездной стены.
В квартире было ожидаемо тихо.
Часы на запястье высвечивали начало четвёртого. Дети давно спали. После пропажи Кроша я не рисковала оставлять их надолго одних. Поэтому мы с Измайловым теперь честно делили родительские обязанности. Каждый раз, когда меня ждала ночная или поздняя смена, он забирал детей ночевать к себе, а потом с утра развозил в садик и школу. Но на этой неделе сын немного приболел, и я была против, чтобы ребёнка таскали туда-сюда. Поэтому Серёжка с детьми ночевали у нас.
Я не спеша избавилась от верхней одежды и тенью прошмыгнула в ванную.
Тут меня ждал неприятный сюрприз – отсутствие горячей воды. Кран прохрипел что-то некрасивое и далеко неприветливое, отдалённо напоминающее: «облом». Ну круто. Пришлось просто сменить рабочую одежду на домашнюю. На всякий случай проверила отопление в кухне – горячо. Значит, замёрзнуть нам пока не грозило. Глянула детей. Анютка как всегда закрутилась в один сплошной ком с одеялом. А Крош из-за забитого носа и больного горла громко сопел, уткнувшись в подушку.
Ещё немного поторчала на кухне, пытаясь понять, что делать дальше. В квартире оставалось только одно спальное место – моя кровать. И она сейчас была благополучно занята – Измайловым. Сама же разрешила вчера, когда просила его не увозить никуда сына. И что теперь было делать, я не знала. Спать мне действительно хотелось очень сильно, я не врала Никите, когда говорила, что для организма конец смена означал всегда баюшки.
