Долго разглядывал моё лицо своими красными от недосыпа глазами, и я понимала, что мои выглядят совсем не лучше.
-Вот и утро настало? – неожиданно мягко заметил он, нежно улыбнувшись.
Моё сердце пропустило удар, и я не смогла ответить ничего лучше, кроме как своего кроткого «Да», которое, вообще не факт, что он услышал, настолько тихо прозвучал собственный голос.
-Поговорим? – риторически предложил Серёжа, после чего оттолкнулся от стойки и отошёл на пару шагов.
-Про вчерашнее?
-И про вчерашнее в том числе.
Но на самом деле это более… серьёзно. Помнишь, ты спрашивала меня, есть ли то, о чём я ещё молчу? Так вот. Оно есть. И оно тебе не понравится.
Напряглась, уцепившись пальцами за край столешницы. Взбодрившись похлеще, чем после убойной дозы кофеина. Мозг судорожно пытался осознать услышанное, в очередной раз разбивая весь сложившийся паззл.
Измайлов отошёл ещё на шаг назад, уткнувшись спиной в кухонную тумбу, а я боролась с желанием скрестить руки на груди, и убеждая себя в том, что сейчас нельзя закрываться перед ним.
Он ждал моего разрешения продолжать, ну или проявления моей готовности слушать. Поэтому я опять кивнула, перед этим сдавленно сглотнув, по возможности оттягивая время.
Он слабо и неуверенно улыбнулся, ища хоть какую-то возможность поддержать нас обоих.
-Помнишь, я тебе про парня рассказывал, Лёшку, с которым сдружился, когда переехал? И с помощью которого ввязался в историю с угонами?
Заход мне уже не нравился. Хотя, я не знаю, что он там должен был мне такого сказать, чтобы меня отпустила всеразрастающаяся тревога.
-Да.
-Так вот, я тебе не всё рассказал.
Следующие десять минут мне оставалось только шокированно хлопать глазами и пытаться хоть как-то уложить полученную информацию в своей голове.
Первое, что мне предстояло понять и осознать, оказалось то, что Серёжка согласился взять на себя вину того самого Лёшки, увеличив грозивший ему срок, взамен на то, что его отец вызвался содержать нас – меня и детей. Это звучало настолько дико и непохоже на мою реальность, в которой я существовала всю свою жизнь, что я даже не могла понять, как отношусь к его словам.
Как факт. Он взял на себя чужую вину, чтобы кто-то содержать семью.
-Подожди, - жалобно пробормотала я. – Но как это вообще возможно?"
"-Достаточно легко. Лешка был наркоман, конченный и со стажем. И его семья это понимала. Каким-то чудом ему долгое время удавалось сохранять человеческое лицо, но наркотики брали свое, и все это понимали.
