-А ты променял?
-Сама как думаешь?
Беспомощно глянула на него, как же я устала от всех этих загадок.
-Никак я не думаю, - соскочила с вопроса. Звучало, конечно, обиженно, но я, правда уже никак не думала. Меня жгла тревога чего-то надвигающегося, и самое смешное, что я сама нас подтолкнула к этому. – Почему ты сейчас решил рассказать?
-Теперь можно.
Что-то такое проскочило в его взгляде, отчего мной овладело жгучее желание подойти и прижаться к нему. И к своему недоумению, я так и сделала. Пара шагов и я уже утыкаюсь лицом в его горячее плечо.
Серёжка растерянно медлит, не зная, как лучше сейчас поступить, а потом всё-таки проводит рукой по моим волосам.
-Ты чего? – севшим голосом шепчет он.
-Дай мне минуту, - молю я, то ли у него, то ли у судьбы. – Дай мне просто минуту.
Но на самом деле моя спонтанность занимает гораздо больше времени, я предчувствую наперёд, что стоит ему продолжить свой рассказ, как уже ничего не станет прежним в этом мире. И что тогда станет с нами? Не могу заставить себя отлипнуть от его груди.
И когда я только успела позволить себе опять нуждаться в нём? Минуты текли, а я всё так же продолжала жаться к нему, отчаянно борясь с желанием попросить его не продолжать.
В итоге он подхватил меня на руки, я только и успела, что охнуть, и отнёс в гостиную на диван.
-Оль, так будет… правильно, - проговаривал он, кутая мои ноги в плед и отсаживаясь на противоположный край дивана.
И я тоже решаю взять себя в руки, задвигая всё свою слабость в сторону:
-Что изменилось?
Измайлов молчал, обдумывая свой ответ, и ерошил рукой короткий ёжик своих волос, а я пыталась сложить куски уже имеющейся информации, а потом, сама не понимая как, выдохнула:
-Игорь?
Зрачки у Серёги немного расширились, и он просто кивнул головой.
Мне же показалось, что из меня выбили весь воздух, настолько пусто стало в груди.
-Ты знаешь его фамилию? - задаёт он самый нелепый вопрос для этой ситуации.
Помедлила, и не потому что не знала правильного ответа,на самом деле судорожно пыталась понять, какое это отношение вообще имеет к делу.
-Гаранин, – язык слушался плохо, но я как-то я ещё справлялась, обнимая согнутые колени.
-Гаранин, - подтвердил Измайлов, открывая последние карты в этой истории.
Глава 33
Глава 33."
"Меня выпустили весной. Грязной и промозглой. Дул холодный мартовский ветер, когда я выходил из громко лязгающих ворот навстречу к отцу. Меня до последнего не отпускало ощущение нереальности происходящего.
