Приказ не выполнен, но впервые за долгое время Веч вздохнул свободно. И раздражение пропало как по волшебству. Бесовы выкормыши, эти ривалы. Вымотали так, словно он неделю лупил без продыху по тренировочному чучелу.
Стул отъехал в сторону, в поле зрения появилось лицо Крама.
- Умная и трезвая рожа тебе не идет, - объявил он и пощелкал пальцами, подзывая мехрем. - Вина нам, и покрепче. Что это?
Витую медную цепочку оттягивал позолоченный медальон, тускло бликовавший в свете нибелимовых* ламп зеленым, голубым, розовым.
На плоской круглой бляхе улыбалось вычеканенное лицо толстяка, схожее щекастостью и на аверсе, и на реверсе. Облокотившись, Веч покачивал цепочку в руке, заставляя медальон поворачиваться то влево, то вправо. Наконец, вращение прекратилось.
- Одинаково рад и мне, и тебе. А что на самом деле, на уме? - изрек Веч задумчиво.
- Оппа, мудрено глаголешь. И лоб не буду трогать, поставлю диагноз на глаз. Это дефицит градусов! - заключил торжественно Крам.
На столе возник поднос. Стаканы, бутылка, блюдо с закусками, пиалы со специями.
.. Мехрем удалилась так же бесшумно, как и появилась.
За спиной раздался женский смех. Крам оглянулся на звук, словно охотничий пес, и потёр руки.
- Ну вот, в клубе снова возродилась жизнь. Я послал машину за своей. Присоединишься?
- Нет. Голова трещит. Я в гостиницу, - сказал Веч и поднялся, чтобы уйти, как вдруг мелькнула шальная мысль - впервые за последние дни. Сейчас бы съездить за мехрем, схватить в охапку и привезти в номер. А там обнять, прижать к себе, уткнуться носом в русые волосы.
.. и отоспаться вдоволь.
А что, время позволяет. Безумство, но почему бы и нет?
Невесомое прикосновение. Скользит по лбу к переносице и далее, по горбушке носа к губам.
Веч перехватил ладошку и, прижав к груди, убаюкал настырные пальчики.
- Выглядишь уставшим. И не высыпаешься.
Не размыкая век, промычал что-то нечленораздельное.
- Веч, а ты помнишь, как наши страны объявили друг другу бойкот?
- Ммм... откуда ж мне помнить? Малой был, лет пять или шесть.
- Он повернулся на бок, приоткрыл один глаз.
- Совсем-совсем ничего не помнишь? - не унималась мехрем. Приспичило же ей.
- Ну-у... Батя что-то такое рассказывал... и дядья тоже. Когда я повзрослел и стал похож на человека.
Она фыркнула и рассмеялась.
- А когда ты повзрослел?"
"- Когда впервые победил в бохоре*, - ответил лениво Веч, потягиваясь.
Она замолчала, но ненадолго.
- И что рассказывали?
- Ну-у... не особо интересно...
