Остаток вечера Айями размышляла о том, что, видно, радостно живется соседке, коли она употребляет даганское вино на завтрак, обед и ужин, и удастся ли ей скрыть недомогание от господина У'Крама. Думала и том, какие существуют способы прерывания, и о том, что такая затея опасна для жизни и здоровья. И горячо помолилась святым, чтобы не попасть в злополучные пять процентов негарантии.
Следующим вечером возвращаясь с работы, Айями постучала в дверь этажом ниже, все-таки беспокойство жгло - а ну как не выдюжила Оламка, несмотря на все её кошачьи жизни.
Повернула ручку двери - заперто. Значит, поднялась-таки Оламирь с кровати и закрылась на сто засовов от чужой доброжелательности.
На повторный стук дверь - о, чудо - приотворилась. Узкая щель позволила увидеть, что Оламка во вчерашнем роскошном халате, не накрашена, но твердо стоит на ногах и не рада посетителям.
- Что нужно?
- Как твое здоровье? - справилась вежливо Айями.
- Нормально. Вали отсюда. И запомни, ты вчера помогла, да я тебя не просила. И в подруженьки ко мне не набивайся.
Думаешь, супчику принесла, так я сразу расклеюсь и пущу слезу?
- Сдался тебе суп. Ладно, бывай, не кашляй.
- И тебе того же, - сказала Оламирь со значением.
Вот ведь язва. И откуда в ней столько злобы? Кипит и разбухает в Оламке злость как даганская каша из брикета.
Весна пошла в наступление по всем направлениям, неторопливо, но уверенно тесня Северного деда*. Солнце ласково пригревало, застучала дружная капель, на деревьях проявились почки, они еще не набухли, но сокодвижение в ветвях началось.
Радоваться бы пробуждению природы от зимней спячки, но сердце захватила тоска."
"Когда-нибудь в гарнизон вернется Веч, и нужно дать ему ответ. Час икс приближается, надо делать выбор, но какой путь ни выбери, в любом случае ждет нелёгкая дорога. Но Айями колебалась, оттягивая принятие решения, а душа металась загнанной птицей.
Весна повлияла и на даганнов, заразив нетерпеливым радостным ожиданием. С крыльца комендатуры через форточку проникал мужской смех, беззлобные шутки и подначивания.
Даганны и трудиться стали слаженнее, потому что впереди забрезжила очевидная цель, давняя мечта - возвращение на родину.
Амидареек теперь не забрасывали заданиями, не требовали срочности, и похоже, пустили работу на самотек. Имар перестал дотошно проверять качество самописных переводов и наличие помарок в печатных экземплярах. Усевшись нога на ногу перелистывал странички, качая носком ботинка, и не вникал особо в содержание.
