Семь минут пути - и Веч притормозил у гостиницы. В тени, избегая света фонарей. Амодарка узнала здание и заволновалась. Ей явно не хотелось выходить из салона.
- Пройдем через запасной вход. У меня есть ключ, - пояснил Веч, упреждая опасения мехрем. Ожидаемо, что она боится любопытных глаз. Хотя некому проявлять нездоровый интерес. Поломойки давно разошлись по домам, при входе дежурят караульные, но они предупреждены.
Мехрем с неохотой выбралась из машины. Настороженно поднялась по ступеням и вздрогнула, когда заскрипела дверь запасного входа.
Прошла неслышной поступью по коридорам вслед за Вечем.
- Бывала здесь? - спросил он, пропуская в номер.
- Нет. Зачем? В гостинице жили приезжие.
Веч зажег светильник при входе. Повернул лампу вполоборота, чтобы свет не резал по глазам.
Мехрем осмотрелась, впрочем, без особого любопытства.
Убранство номеров осталось прежним. Сохранилось после амодаров. Задернутые шторы, застеленная кровать, шкаф. Туалет и ванная. Добротный ковер. Чисто, опрятно. Поломойки не зря получают доугэнские пайки.
Веч, прислонившись к косяку, наблюдал за мехрем.
Поначалу она не могла сообразить, зачем её привезли в гостиницу. Подошла к окну и выглянула на улицу, отодвинув штору. Потрогала покрывало на кровати. Посмотрела искоса на Веча и, как ему показалось, испуганно. Он молчал, амодарка тоже. Тишина давила, а слов не находилось.
Тут бы Вечу великодушно разъяснить, что каждая мехрем имеет право отказаться от покровителя, если тот не устраивает по каким-либо причинам.
И когда это произойдет, он станет посмешищем во всех направлениях: не только в южном гарнизоне, но и в северном. И до Полиамских гор докатится молва о незадачливом эчире*, и доугэнцы будут отпускать шуточки по поводу его мужской несостоятельности.
А если мехрем, к тому ж, выберет другого покровителя, то Вечу не останется ничего иного как вызвать счастливчика на драку и победить. Хотя бы для того, чтобы сохранить остатки чести.
Но слова растерялись. Наверное, потому что, даже будучи в полушаге от провала, Веч вдруг заупрямился, не желая давать амодарке это знание.
Поэтому и рта не открыл, поедая её глазами.
И судя по всему, красноречиво и недвусмысленно пялился. Закусив губу, мехрем начала раздеваться, и взгляд при этом стал затравленным, что ли. Аккуратно сложила пальто и повесила на спинку кресла. Разулась. Сняла одежду, белье. И осталась нагой посреди комнаты.
- Разве я велел раздеваться? - спросил Веч.
Её реакция ошеломила.
