- Ну? - спросил у Крама.
- Дрожит, - заключил тот после недолгого тестирования.
- Вот тут у тебя дрожит, - Веч потюкал пальцем по его макушке. - Пил я, а пол качается под тобой.
- Куда собрался? - спросил Крам, наблюдая, как друг, сняв рубаху, обтирается мокрым полотенцем.
- По делу. Разъясню кое-кому о правах и обязанностях.
Краму пришло в голову, что товарищ хочет найти сородича и закривить тому профиль.
- Если устроишь мордобой без правил, Лигх посадит в карцер. Тебя могут разжаловать.
- Давно пора, - ответил Веч со смешком.
- Соскучился по ""одиночке"" с видом на потолок.
Что ж, адрес известен, как и направление.
Веч потушил фары, выбрался наружу и закурил. И плевать, что амодары увидят. Выглядывают, поди, из щелей, силясь распознать, по чью душу приехали и зачем. Трусы. Пожалуй, зимы - единственное, за что можно уважать эту страну. Мороз таков, что плевок замерзает мгновенно, а стволы деревьев раскалываются.
На город опустилось безветрие. Жители топили печки, и оттого отчетливо несло дымом, смешанным с запахами клея и лака.
И обгорающего железа. Наверное, жгли, что нашлось под рукой - стулья, шкафы, половицы.
Дернулась ставня, и засветилась монетка на заиндевевшем стекле. Значит, пользуется подарком - понял Веч, заметив голубоватый свет кружка. Без сомнений, мехрем узнала приехавшего.
Он самодовольно хмыкнул: долго ждать не пришлось. Не зря ходят байки, будто амодары чувствуют сердцем того, кто им дорог. Так что родственничку обломится."
"Выбросив, наверное, сотый окурок, Веч зачерпнул снега.
Набрал в рот и погонял растаявшую влагу, смешивая со слюной. И выплюнул. Повторил несколько раз и, пробежав языком по деснам, удовлетворенно кивнул.
Мехрем хочет поцелуев? Она их получит.
Тонкая как тростинка фигура выскользнула из подъезда. Веч молча кивнул, и мехрем уселась на переднее сиденье машины. Опустилась перышком и негромко хлопнула дверцей.
Двигатель взревел, и амодарка встревожилась.
- Здесь недалеко. И недолго, - ответил Веч успокаивающе, мол, расслабься и не бойся.
Какое там. Сидела с прямой спиной. Напряглась, словно натянутая тетива.
Веч вел автомобиль медленно, но не оттого, что боялся спьяну угодить в сугроб. А потому что прежде ни разу не было вот так, чтобы он за рулем и мехрем рядом. Внезапно вспотели ладони, и в горле запершило ни с того ни с сего.
Машина вывернула с проулка и покатила по пустынной улице. Навстречу попался патруль, и солдаты посторонились, пропуская автомобиль. Иначе не разминуться на узкой колее.
