- Больше не буду, - повинилась Айями.
- Напротив, - ответил он весело. - Кусай, где хочется. Точи зубки на здоровье, - и опять засмеялся, сочтя сказанное удачной шуткой. - Ты ведь мехрем.
- Значит, мехрем дозволено кусать? - улыбнулась Айями.
- И не только. Мехрем и прикрикнуть может, если что не так. И сковородкой приложить, - ответил Веч и, заметив её изумление, пояснил: - Поэтому нужно всячески поддерживать хорошее настроение мехрем.
И подтвердил сказанное притворно тяжким вздохом.
Поддержание хорошего настроения Айями он видел, во-первых, в потаканиях капризам.
Мехрем хочет встречаться в гостинице? Пожалуйста. Мехрем желает принять ванну? С удовольствием. Мехрем вспомнила о гулаб джамун*? Напекут целый противень.
Как ни странно, гостиничный номер стал зоной комфорта для Айями. Неприкосновенной территорией. Имитацией домашнего уюта. На удивление, стекла в номере не заиндевели в сильный мороз. Окно выходило на заснеженное поле. В мирное время напротив гостиницы располагался небольшой сквер, но в войну деревья вырубили, а от скамеек не осталось и воспоминаний.
Лишь открытое заснеженное пространство с цепочками следов, возможно, мышиных или заячьих. За бывшим сквером кособочился разграбленный многоквартирный дом. Три этажа выбитых стекол и отсутствующих рам, проплешины в кровле. Удручающее зрелище. Айями предпочитала задергивать шторы, чтобы не видеть реалии послевоенного времени.
Веч с легкостью пошел навстречу её желаниям, и по завершению рабочего дня у крыльца ратуши ожидала машина.
Вечерние встречи не афишировались, лишние свидетели не вовлекались. Веч садился за руль и подвозил к черному входу гостиницы. Хотя от кого прятаться? Кому надо, тот увидит. Достаточно внимательного взгляда дежурного в фойе ратуши или случайного столкновения с офицером, вывернувшим из-за угла в гостиничном коридоре.
Поначалу Веч предлагал подниматься в гостиницу с парадного входа, но Айями наотрез отказалась. И ведь смирилась с тем, что тайное когда-нибудь станет явным, однако ж, наивные уловки успокаивали.
Веч не стал настаивать, но не замедлил сдать с потрохами. Откозыряв встречному лейтенанту, приобнял Айями и повел дальше по коридору. Тут и гадать не нужно о том, что забыла амидарейка в гостинице. Коли нет ни ведра, ни тряпки, значит, не поломойка.
Во-вторых, Веч считал регулярные подношения обязательным условием хорошего настроения мехрем. И чем дальше, тем непомерней становился размах подарков, доставляемых курьерами.
