– Я… знаю, – произнесла она, исполненная решимости любой ценой заставить себя говорить с ним, не повышая голоса, и дать понять, что отныне не желает иметь с ним ничего общего и просит его поскорее разорвать этот брак. С другой стороны, Алекс не желала показать, как жестоко обидела, ранила и лишила ее иллюзий жестокая правда о похождениях Джордана и о причинах женитьбы на ней. Она ни за что не признается, как скорбела на глазах у всего света по первому сердцееду Лондона!
Однако с каждой минутой она понимала все яснее, что в своем нынешнем настроении Джордан вряд ли способен спокойно обсуждать столь щекотливую тему, как развод.
Вероятнее всего, гнев его будет ужасен.
– Я не совсем уверена, с чего начать, – нерешительно пробормотала Алекс.
– В таком случае, – язвительно заметил Джордан, окидывая испепеляющим взглядом великолепный атласный подвенечный туалет, – позвольте мне внести несколько предложений. Если вы собираетесь мило всхлипывать и уверять, как тосковали по мне, боюсь, подобный наряд не совсем уместен.
Было бы куда предусмотрительнее сначала переодеться. Кстати, он прелестен, но чересчур роскошен. Мне пришлось заплатить за него?
– Нет… то есть я точно не знаю…
– Не важно, – резко перебил он. – Сначала покончим с вашими загадками. Прежде всего вы сейчас вряд ли в том положении, чтобы броситься в мои объятия, заливаясь слезами радости, особенно еще и потому, что всего час назад готовились стать женой другого. Придется придумать что-то поизощреннее, чтобы умилостивить меня и добиться прощения.
"
"– Добиться чего? – почти взвизгнула Александра, на мгновение презрев страх.
– Почему бы не начать с пространного описания глубины вашей скорби при известии о моей трагической кончине? – прорычал Джордан, не обращая внимания на взрыв праведного негодования Алекс. – Представляете, как мило? Потом, если вы сумеете выдавить одну-две слезинки, можете поведать, как оплакивали меня, молились за мою…
Все это было так близко к правде, что голос Александры задрожал от унижения и гнева.
– Прекратите! Я вовсе не собираюсь делать ничего подобного. И кроме того, надменный вы ханжа, в вашем прощении я не нуждаюсь!
– Весьма глупо с вашей стороны, прелесть моя, – вкрадчиво промурлыкал Джордан, с силой отталкиваясь от камина. – В подобных случаях лучшее средство – нежность и приложенный к глазам платочек, и уж никак не оскорбления! Более того, сейчас ваша главная забота – попытаться смягчить мой нрав.
