Недостойная

Я бы села, честное слово…

— Добрый вечер, — его величество кивнул и понимающе улыбнулся. — Может, воды?

— Нет, спасибо.

Я хотела сказать «Давайте лучше поскорее всё закончим», но сдержалась.

— А я, с твоего позволения, выпью.

Император налил себе воды в стакан, сделал глоток, бросая на меня косые нечитаемые взгляды. Я старательно держалась, гася все эмоции — боялась сорваться в истерику и всё испортить.

— Не нервничай так, — сказал его величество, с глухим стуком поставив стакан обратно на столик.

Я сжала зубы.

— Я знаю. И не волнуйтесь, я в порядке.

Он усмехнулся и медленно подошёл ближе. Страшно захотелось убежать… и побыстрее.

— У тебя пока есть возможность отказаться, Эн, — сказал он вкрадчиво, останавливаясь в шаге от меня. Чёрные глаза при свете камина казались ещё темнее и странно сверкали. — Откажись сейчас, и я отпущу тебя. И никто об этом не узнает.

— Нет, ваше величество, — я помотала головой, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, а не дрожал.

— Ты уверена? — он наклонил голову, изучая меня, словно зверя в зоопарке.

— Да.

— Что ж… Тогда иди сюда.

Я сглотнула. Это уже сложнее… Я думала, император всё сделает сам.

Заметив мои колебания, его величество сказал уже жестче:

— Если ты приняла решение, иди сюда. Или уходи. Мне не нужно бревно в постели. — Я вздохнула, услышав это «бревно в постели» — вновь стало очень неприятно и страшно. — Ну же. Я жду.

Я шагнула вперёд, изо всех сил стараясь позорно не свалиться под ноги этому жуткому мужчине, и сразу оказалась в его объятиях.

— Я жду, — произнёс император, глядя мне в глаза. Лицо его было не менее жёстким, чем голос и ладони. Защитница…

Я приподнялась и прижалась сухими губами к его щеке. Она, к моему удивлению, была тёплой и нежной, а вовсе не холодной и каменной.

— Ещё.

Я прошлась с поцелуями вверх, к виску, потом вновь ниже… Замерла, достигнув незнакомых губ, и вздрогнула, услышав ледяное:

— И?

Защитница, я, наверное, умру сегодня.

Я вздохнула и прижалась губами к его губам.

Это было… словно прыжок в ледяную воду. Я знаю, мы с братом и сестрой прыгали как-то по весне в прорубь… Безумно страшно, отчаянно и холодно до такой степени, что замерзают даже кости.

Но нам-то, детям, было весело. Мне нынешней — не очень.