Правда не понимал?
— Ты за четыре года ни разу не поднял вопрос общих детей. Ни разу!
Я тогда еще носила спираль, планово нужно было снять, замена. Я предупредила мужа, но надеялась, что это будет повод задуматься об общем малыше. Мне тогда было уже двадцать семь, пора… Мир сказал, что к этому нужно подготовиться и купил презервативы, пока спираль не поставят снова. Один порвался. Он не заставлял меня экстренно пить таблетку, и я бы не выпила в любом случае! Как итог — беременность. Абсолютно случайно, но мне тогда начало казаться, что муж решил, будто бы я как-то поспособствовала.
Я не чувствовала, что он рад. Ему нужно было время осознать свое повторное отцовство.
— Яна, это не то…
— У тебя была уже дочь и бывшая жена где-то на периферии! — нетерпеливо продолжила. Тогда они практически не общались, но меня несло от обиды по всем ухабам и кочкам нашего брака. — А я… Я всего лишь жена, с которой не сложно развестись. А дети ведь связывают. Может, ты ждал момента, чтобы уйти к Лике, когда позовет, а тут беременность! Мы с Ромой спутали вам карты.
Думали ли я так на самом деле? В глубине души да. Это прошло со временем, но когда Мир выбрал ее… Тогда все старые обиды подняли уродливые головы. Он единственный мужчина, которого я любила. Любила сильно и по-настоящему. Я всегда боялась потерять мужа. Возможно, именно поэтому не смогла удержать его. Не хотела обострять. Боялась говорить. Шла навстречу больше, чем положено женщине. Боже, да у меня самой от своей правильности сейчас зубы сводило! Да, наш развод это его вина! Но пострадала я, потому что всегда любила больше…
— Это глупость! — резко отфутболил претензии.
— Сам в это веришь?
— А-аа! — Мир практически рычал, схватившись за голову. — Да что ты несешь?! — стремительно бросился вперед и сгреб меня в охапку. — Дура! — целовать начал, жестко, жадно, без права выбора, без возможности вырваться, без желания отпускать. — А не рожали мы, потому что у тебя больное сердце! Я много раз говорил с врачами, взвешивал риски! Я не хотел получить гипотетического ребенка, но потерять тебя! — встряхнул и снова поцеловал.
Родные мягкие губы, напористая хватка, вкус карамельки на языке. Сильные руки крепко прижимали к твердой груди, в легких огонь от недостатка воздуха, внизу живота пожар и тяжесть. Я жалась к нему, терлась, ласкалась. Мне нравилось, как он меня целовал. Я хотела, чтобы он целовал меня… Это было по-новому, но такое родное и нужное.
