Ненавистная жена

Она стоит по другую сторону больничной койки и помогает мне складывать вещи в большую сумку, сама не замечая, как аккуратно распрямляет рукава моей пижамы и застегивает пуговицы, прежде чем ее спрятать. Словно привыкла это проделывать много лет. Но я знаю, что это не так. И тем не менее все, что делает эта женщина, она делает по своей воле — в том числе и находится здесь.

— Спасибо за помощь, Ольга Борисовна, но я бы и сама справилась. У меня не так много вещей.

— Да мне не трудно, девочка, а тебе еще нужны силы. Господи, — вздыхает она, — как же я не люблю подобные места! Мне кажется, я никогда не выберусь из этих стерильных стен и чистых коридоров.

Сначала Паша, потом вы с Ярославом. Ты точно хорошо себя чувствуешь, Марина? — во второй раз спрашивает она, когда я складываю последнюю вещь в сумку и застегиваю ее. — Или просто хочешь домой?

— И то и другое, — не скрываю я собственных мыслей, слегка улыбнувшись женщине. — Не беспокойтесь, со мной все хорошо. И я тоже не люблю стерильные коридоры."

"Она рассматривает меня, не отвлекая и не спеша говорить, пока я расчесываю волосы, убирая их на плечо.

— Ты так изменилась за эти полгода, — удивляется, — я очень рада видеть тебя настоящую, Марина. Но осталась такой же худенькой. Тебе надо лучше питаться. У нас в поместье работает хороший повар, я попрошу его подобрать для тебя специальное меню. А, девочка? Может, поживешь с нами, пока окрепнешь? Паша будет рад, и Ярославу будет спокойнее при мысли, что ты не одна. Врач сказал мне, что отпустит его домой не раньше, чем через неделю.

Когда нас с Ярославом нашли во дворе дома Вормиева, мы оба были без сознания, и я не помню тот момент, когда подоспела помощь. Он потерял много крови и просто чудом жил, а на мне, видимо, сказался стресс, страх за него и отравление эфиром. Не самый лучший коктейль для беременной женщины, и давление держалось на критически низком уровне следующие несколько дней.

Наверное, в тот миг я физически ощущала состояние мужа и была с ним одним целым — как оказалось, иначе я не умею.

И мои слова Ярославу вовсе не были бравадой. Если бы в тот день он умер, я бы не стала бороться за свое одинокое будущее в империи Корнеева. Нет, зная, что меня ждет. Я помню, как мной овладел холодный страх, когда бледное лицо Ярослава вдруг напомнило Сашку и все, что было дальше.

Просто чудо, что мы не потеряли ребенка. Наверное, у Борзова какие-то особые гены и стремление к жизни, потому что я оказалась выжатой и разбитой, а ребенок в порядке.