Ненавистная жена

Касаюсь напряженной головки члена языком, прежде чем обхватить ее губами и вобрать глубже. Отпустив, провожу языком по гладкой уздечке, заставив мужа на выдохе оторвать плечи от постели.

Это в кайф, любить своего мужчину, и я люблю его так, как нам обоим нравится.

Он подхватывает мои волосы рукой и наблюдает, как я, не торопясь, ласкаю его, поглаживая мускулистый живот. Царапаю ноготками кожу на бедре, заглянув в глаза. У Ярослава исключительные физические данные, и есть в этом какое-то эстетическое удовольствие — понимать, что эти данные принадлежать только мне.

— Разденься! — просит он меня, и я послушно поднимаюсь, чтобы, стоя перед ним, снять с себя белый кружевной бюстгальтер и полупрозрачные бикини. Спускаю их по своим бедрам, оставшись в белоснежных чулках и тонком поясе.

— Оставь, Королева. Ты прекрасна.

Ярослав садится и притягивает меня к себе. Поднимает горячие ладони на спину, припадая губами к моему телу. Целует живот и место под грудью, опаляя кожу дыханием и теплом своих рук. Опустив ладонь, гладит меня между ног, ласкает пальцами там, где уже жарко пульсирует желание, заставив прогнуться ему навстречу.

— Ты здесь шелковая. Как же мне это нравится.

— Да… — от его умелой ласки у меня кружится голова и замирает дыхание. Закрыв глаза, я впиваюсь руками в его плечи.

— Ты хочешь?

— Да.

— Кого, Маринка? — это игра, и прелюдия уже обжигает нас, хотя он прекрасно знает ответ.

— Тебя! Пожалуйста, Яр!..

Жадные руки на моих бедрах говорят, кому я принадлежу и кому отдано право меня любить.

"Ярослав отодвигается на постели, приподнимает меня и усаживает на себя, дав в полной мере ощутить его твердое возбуждение. Проникает глубоко, достав до центра внутреннего удовольствия, и поднимается навстречу, поймав ртом мои губы. Поддерживая под спину, помогает двигаться, пока наши дыхания не становятся одним целым и не заканчиваются моим стоном. Потому что оргазм накрывает с головой, когда мы оба кончаем, только начав этим актом любви наш вечер и длинную ночь.

***В кулачке у сына игрушка. Он сидит на руках у Борзова — маленькая копия своего отца, только волосы чуть светлее и синие глазки, как небо, — и что-то лепечет ему на своем непонятном языке, нахмурив бровки.

— Саня, если у тебя ко мне что-то серьезное, поговорим наедине. Договорились?

— Бугу… ам!

— Я не буду откусывать голову этой фиговине. Это тиранозавр и он жутко страшный!

— Бу!

— И невкусный.