Все, что ни вылетает из ртов родителей, имеет скрытый или очевидный смысл — уговорить меня отступить. В таких случаях я наперебой рассказывала им без стыда и смущения, какие вещи со мной делали. Как на ноги мне мочились, ведь на лицо старший пока не позволил. Как тыкали в меня своими членами, требовали ублажать их. Оскорбляли и ржали как кони, заливаясь. Я ведь понимаю, что Ваня не дурак, он не хотел вмешиваться, вызвал полицию и даже честно ждал ее, но потом не выдержал. Просто не выдержал смотреть на то, что они со мной делали, били, за волосы таскали.
Кончали на лицо, собирали это пальцами и совали в рот. Одного укусила больно, он мне мозги чуть не вышиб.
Живот болит еще, не могу колени к груди подтянуть и спрятаться от мира в своей излюбленной позе. Но скоро мне полегчает. Чудом ничего не сломали, отделалась парой трещин на ребрах. Не успели. Да, не просто так я в больнице рассказ свой начала, тут было время подумать. Достаточно. А как попала сюда?
Мы с Люськой шли по центру в магазин, свернули на одну из небольших улочек, чтобы срезать путь до ателье, в котором нужно было забрать ее платье на новый год в школе.
А из кафе по пути как раз выходил сынок Василия, Василий-младший — у них какой-то фетиш с этим именем, наверное. Как раз неделя после суда прошла, он по злачным местам зависал, отъедался. И мы впервые за все время столкнулись с ним нос к носу на улице.
Он переменился в лице, испугался, покраснел и даже отвернулся. Я сжала Люськину руку сильнее и быстрее зашагала мимо, но тут кто-то из друзей козла-младшего узнал меня.
И как закричит:
- Смотри, Васек, это же та шлюха, что заяву на тебя накатала!
И посыпались ударами тупых ножей в спину оскорбления и обидные предложения развлечься, «опыт»-то у меня есть, а защитить больше некому(!). Кричали, что «обсосок» мой сгниет в тюрьме, а я дальше по рукам пойду, буду главной городской давалкой. И вообще по мне видно, что потаскушка, ноги не сходятся.
Они не сходятся потому, что не жру ничего, на одних антидепрессантах существую, чтобы умом не тронуться в ситуации, в которую они же меня и поставили.
Толпа взрослых здоровых мужиков стоит и дерьмом поливает, и никому в голову не придет заступиться за двух беззащитных девчонок. Унижать слабых легко и приятно, да?"
"Младший тут же плечи расправил и заголосил, вторя. Я давно раскусила его: трус и слабак, ничего из себя не представляет и мнения своего не имеет.
