Даже Ванина мама начала сомневаться, а не «того» ли я… Может, не стоила девка-то усилий сына? Вопросики стала задавать подозрительные. Это было обиднее всего, наверное. Однажды я сорвалась и сказанула ей, что мы с ее сыном стоим друг друга: я — шлюха, он психопат. Оба хороши. После этого она заткнулась и больше не заикалась на подобные темы, по крайней мере, при мне.
Можно было продолжать бороться, но силы закончились, как и деньги Ваниных родителей. Да и сам Ваня устал, СИЗО — не колония, где можно жить. Там даже глоточка свежего воздуха получить негде.
Крошечная комнатка и толпа людей, не уснуть, вытянув ноги.
Мы проиграли по всем фронтам, он подписал чистосердечное признание, я смирилась со своей судимостью, пыталась представить себе колоссальную сумму, которую обязал выплатить суд. Для меня это так много денег, что если бы в конце приписали лишний нолик или два, я бы особо не расстроилась — одинаково неподъемно. Наверное, я бы с ума сошла от безысходности, но долг провисел на мне недолго, около пяти часов.
Честно говоря, я даже не успела осознать его масштабы, шла домой с остановки - как впереди, игнорируя дорожные знаки, остановился белый «Мерседес». Оттуда вышла красивая стройная женщина лет сорока. Она пошла мне навстречу, а поравнявшись, вдруг схватила за руки и искренне извинилась, заглядывая в глаза.
- За что? - поразилась я. - Кто вы?
- Это неважно. Юля, я знаю, что вы ни в чем не виноваты. Просто постарайтесь это пережить, и простить. Мне очень-очень жаль.
Вы с Роминским сильные, светлые люди, которые начнут жизнь заново. У вас все получится. Главное, отпустите, не засоряйте душу местью… - она много еще чего говорила, ее слова начинали все больше подходить на выдержки из библии. А я вглядывалась в ее лицо несколько минут, пока не узнала. Видела я это особу раньше, жена Василия. - Держите: вот карточка, только не потеряйте, она безымянная и без пин-кода. Здесь необходимая сумма и еще немного. Только не держите зла.
- Я не понимаю… Зачем? Вы ведь выиграли.
Вам уже никто ничего не предъявит по этому делу. Вы что-то еще хотите от меня? Так нечего больше забирать… семью, парня, профессию, здоровье — отобрали. Ничего не осталось.
Она грустно покачала головой:
- Вот именно. Это не жест доброй воли, Юля. Однажды вы сказали моему сыну, что вам терять нечего. Вот сейчас, должно быть, и правда нечего. Любимый в тюрьме, куда и вы скоро попадете, так как необходимой суммы у вас нет и быть не может.
