Однажды, прощупывая почву, попробовала пересказать некоторые шутки, он поддержал. И вдохновилась. Оказалось, он прекрасно помнит многих моих знакомых еще по нашим с ним телефонным разговорам в колонии.
Также Ваня всегда встречает у подъезда, когда хожу к Ларисе на маникюр или просто поболтать. Кстати, я так и не осмелилась при ней о нем заикнуться, можно подумать, живя в одном дворе, она могла не заметить, кто меня привозит и увозит, и чья машина постоянно ночует у подъезда. Намекнула ей, что есть парень, который обо мне заботится, но подробности умолчала.
Просто… да не о чем рассказывать. А если все плохо закончится, то вдвойне стыдно перед ней будет. Геннадий, кстати, иногда лайкает мои новые фотографии или записи в соцсетях, не пропадает с горизонта. Будто поджидает момент, когда Ваня в очередной раз накосячит.
Если у Роминского и есть кто-то, с кем он встречается или спит, я этого не замечаю. Домой точно не водит, скрыть бы не получилось. На этот счет я брезгливая: волосы, нотки духов, прочие следы — а они ведь все равно останутся, хоть как убирайся — замечу моментально.
А предусмотреть каждую мелочь невозможно. Пару раз в истории браузера на своем ноутбуке замечала сайты знакомств, причем пароль он придумал аж один-два-…-семь-восемь. Посмеялась, переписки читать, конечно, не стала, просто глянула, что их нет. Удаляет или пока еще не нашел ту, что могла привлечь внимание. Я бы ни слова о своих находках ему не сказала, честное слово, если бы он не начал выбрасывать мои пепельницы.
Пару раз я поверила в его «случайно разбил», но не каждый же день он драит полы на балконе! Смешно.
- Мне не нравится, что ты куришь. Ну не нравится и все, - разводит руками. - Ты косвенно вредишь моему здоровью. Мамин отец и брат не пережили рак, ты хочешь, чтобы она еще и в третий раз прошла через бестолковое лечение, теперь уже с сыном? За что ты ее так ненавидишь? - и смотрит вопросительно.
Вот об этом и говорила Лариса, с ним действительно сложно разговаривать, такие аргументы приводит, что лицо вспыхивает.
Причем вообще не матерится, не грубит и не нападает открыто, но смысл своего пожелания доносит отчетливо.
- Причем тут твоя мама? Я твоему здоровью никак не угрожаю, просто оставь меня в покое.
- Просто перестань и все.
- Я в твою жизнь не лезу, и ты не лезь в мою.
- Они случайно бьются, я не виноват, - говорит бесцветно и отворачивается, начинает распутывать наушники. Я от злости едва ли не топаю.
