Неподобающая Мара Дайер

— Эта проблема имеет простое решение.

Я скрестила руки на груди поверх фуфайки с круглым вырезом.

У Джуда был смущенный вид. Его глаза затенял козырек бейсболки, но было ясно, что он рассматривает мой ночной наряд.

— О господи. Ты даже не одета.

— Я одета. Я одета для постели. Я одета для постели, потому что сейчас два часа ночи.

Он посмотрел на меня широко раскрытыми насмешливыми глазами:

Я слегка высунулась из окна и проверила подъездную дорожку.

— Они ждут в машине?

Джуд покачал головой.

— Они уже у психушки.

Хотя мама не согласилась бы с этим — она сказала бы, что мой рассудок защищается от травмы. Насиловать его «нездорово».

После того как на вторую ночь я увидела тот же самый сон, пережила тот же самый ужас, я мысленно начала соглашаться с мамой.

В тот день в школе я просто ни на что не годилась, и на следующий день тоже. Дул горячий бриз Майами, но вместо него я чувствовала на руках холодный декабрьский воздух Новой Англии. Закрывая глаза, я видела возле окна Джуда.

Но после навалившегося на меня в Кройдене мне больше всего на свете нужно было расслабиться. Поэтому утром пятницы я сосредоточилась на всяких мелких вещах. На столбах кружащих москитов, которыми я почти подавилась, когда вышла из машины Даниэля на парковку. На воздухе, набухшем влагой. На чем угодно, только бы не думать о новом сне, о памяти, обо всем, что стало частью моего ночного репертуара. Я была рада, что нынче утром у Даниэля прием у стоматолога.

Когда я приехала в школу, парковка была еще пустой. Я переоценила время, которое требовалось при здешнем движении для того, чтобы сюда добраться. Молнии сверкали вдалеке в пурпурных тучах, расстелившихся по небу как темное одеяло. Надвигался дождь, но я не могла сидеть смирно. Я должна была что-то делать, должна была двигаться, чтобы отогнать память, которая терзала мой разум.

Я распахнула дверцу машины и пошла пешком, миновав несколько пустых, неухоженных земельных участков и захудалых домов.

Я остановилась и прислушалась. Предо мной была сетчатая ограда, увенчанная колючей проволокой. Травы не было, только светло-коричневая, слегка утоптанная грязь в тех местах, где землю намочил ночной дождь. Повсюду валялся хлам: части машин, куски картона, какой-то мусор. А еще очень большая груда деревяшек. По земле рассыпались гвозди.