Неподобающая Мара Дайер

И я заговорила самым невинным голосом глупенькой девчонки:

— Я просто шла в школу и увидела вашу собачку! Она такая милая, какой она породы?

Я надеялась, этого хватит, чтобы он передумал грабить меня и отбирать завтрак. Я затаила дыхание.

— Она питбуль, ты что, раньше их не видала?

Он сплюнул в грязь комок какой-то противной дряни.

Таких тощих не видала. Я вообще не видела настолько худых собак или настолько худых других животных.

— He-а. Такая замечательная собака! Она много ест?

Беспардонно глупый вопрос.

Когда-нибудь я погибну из-за того, что не умею следить за своим языком. Может, погибну прямо сегодня.

— Тебе-то какое разэтакое дело?

Ну… Веди себя как взрослая или беги домой.

— Она умирает с голоду, и цепь у нее на шее слишком тяжелая. У нее укусы на ушах и шрамы на морде. Вы что, не можете лучше о ней заботиться?

Голос мой становился пронзительным.

— Она такого не заслужила!

Я начинала терять самоконтроль.

Его челюсти напряглись, впрочем, как и все тело.

Он подошел так близко, что оказался лицом к лицу со мной. Я задержала дыхание, но не двинулась с места.

— Да кто ты, к дьяволу, такая? — просипел он. — Проваливай! Еще раз тебя увижу — уже не буду таким вежливым!

Я невольно вдохнула отвратительную вонь, которой на меня веяло, и посмотрела вниз, на собаку, которая съежилась, стараясь держаться подальше от своего владельца. Мне не хотелось ее оставлять, но я не могла придумать, как справиться со всеми этими помехами: колючей проволокой, ошейником на замке и тяжелой цепью.

С ее хозяином. Поэтому я с трудом отвела от нее глаза и двинулась прочь.

И тут услышала вопль.

Круто обернувшись, я увидела, что собака скорчилась, прильнув к земле. Ее хозяин держал тяжелую цепь. Наверное, он рванул ее.

Больной ублюдок мне улыбался.

Меня переполнила ненависть, до краев. В тот миг я ненавидела этого человека сильней, чем кого-либо прежде за всю свою жизнь; у меня кулаки чесались его отделать, но это было мне не под силу.

Поэтому я повернулась и побежала, чтобы дрожащие руки и ноги выплеснули хоть какую-то часть ярости, поднявшейся из глубины моей души, — ярости, о которой я и не подозревала. Ноги мои стучали по тротуару, а мне хотелось, чтобы они выбили улыбку с лица этого грязного типа. И, едва эта мысль мелькнула у меня в голове, я увидела…

Провал в черепе мужлана, оставивший зияющую, кровавую дыру в боковой части головы. Густое облако мух, забившее его рот.