Неподобающая Мара Дайер

Я забралась по сетке до колючей проволоки и попыталась встать на носки, чтобы увидеть все пространство за оградой. Ничего. Я пригнулась, надеясь что-нибудь рассмотреть под другим углом. Окинула взглядом груду частей машин, потом осмотрела разбросанный там и сям мусор, груду деревяшек. Короткая желтовато-коричневая собачья шерсть почти сливалась с пылью под ненадежно сложенными досками. Собака так исхудала, что на ее пятнистой спине были видны все позвонки. Свернувшись плотным клубком, собака дрожала, несмотря на гнетущую жару.

На ее черной морде виднелось множество шрамов, уши были рваными и почти невидимыми, прижатые к голове.

Ей было очень, очень плохо.

Я вгляделась во двор, но никого не увидела. Присев, я позвала собаку самым добрым, самым тоненьким голосом.

Собака выползла из-под кучи деревяшек и нерешительно, спотыкаясь, подошла к забору. Она посмотрела через металл слезящимися карими глазами.

Никогда в жизни я не видела столь жалкого существа.

Я не могла оставить ее тут, в таком состоянии. Мне придется прогулять школу, чтобы вызволить ее.

И тут я заметила ошейник.

На ошейнике висел замок, прикрепленный к такой тяжелой цепи, что было удивительно, как животное вообще может стоять. Цепь даже не надо было ни к чему прицеплять: собака все равно никуда бы не ушла.

Я погладила ее морду сквозь ограду и попыталась прикинуть, смогу ли я стащить ошейник через большую, костистую голову. Я заговорила с собакой воркующим голосом, приманив ее так близко, что смогла почувствовать, насколько туго сидит ошейник.

Но стоило мне ухватить его снизу, как тишину нарушил протяжный гнусавый голос, прозвучавший в нескольких шагах от меня.

— Какого черта лысого ты творишь с моей псиной?

Этот человек стоял по мою сторону забора, близко. Слишком близко. Плохо, что я не слышала, как он подошел. На нем была белая в пятнах майка и рваные джинсы, макушка его была лысой, а на плечи падали длинные сальные волосы.

Что сказать тому, чью собаку ты собираешься украсть?

— Я спросил, чего ты творишь с моей псиной.

Он прищурил на меня налитые кровью и слезящиеся голубые глаза. Я подавила желание забить его до смерти какой-нибудь палкой и вместо этого помедлила, оставив его вопрос без ответа. У меня, у девочки-подростка, не знающей, есть ли у фермера-засранца нож или пистолет в кармане, не было большого выбора.