Непокорная для шейха (СИ)

Он любил и был любим. Нарушал свои правила и никогда не признавал своих ошибок. И фатум решил добить его именно так. Отняв силы и сохранив рассудок ясным.

Он терял все. Любимую жену. Своих детей. Свое многомиллиардное состояние. Словно в насмешку, возвращение Висама из мира мертвых запустило роковой отчет до кончины.

Сын его не простил. Даже не показался на глаза. Приехал, чтобы собрать железобетонные доказательства причастности Давуда к работорговле и уехал.

Эмир видел его в саду, глядя в окно. Висам возмужал.

Стал настоящим воином, жестоким, решительным и непримиримым. Он ни разу не обернулся, уходя прочь в тот день, который на миг наполнил Давуда счастьем… и отнял последнюю надежду на примирение и прощение.

Амани поставила окончательную точку. С упорством обреченного мазохиста эмир получал сведения о том, где сейчас та, кого он любил без памяти.

Путешествует. Основала свою компанию по продаже кофе. Часто навещает Газаль, его дочь, которой муж дал много свободы. Гордиться ее научными успехами он не мог, даже когда хотел.

В его голове место женщины было предопределено — у ног мужа без права голоса.

На закате своей жизни Давуд Аль-Махаби остался один.

Зря верная Зейнаб пыталась унять его боль, скрасить своим присутствием существование. Мелекси эмир давно дал развод и не хотел даже знать, где она и чем занимается. Смотреть на молодую и энергичную третью жену и понимать, что она упивается своей властью над его бессилием, в какой-то момент было выше его сил.

Он хотел ее убить. Зейнаб отговорила от этой затеи, уповая на милость Аллаха.

Зря он ее послушался: этот грех потонул бы в списке тех, что он уже успел совершить.

…- Замолчи! — с раздражением велел он, и Зейнаб испуганно закивала, закрыв книгу.

Ее присутствие в последнее время раздражало. Даже доводило до белого каления. В своей попытке стать похожей на Амани вторая жена дошла до точки. Являлась в покои смертельно больного мужа, перенесшего инфаркт, нарядная, как свихнувшаяся шармута, увешанная с головы до ног бриллиантами.

В своей попытке выбить хоть каплю тех чувств, что эмир питал к хасеки, Зейнаб увлеклась пластической хирургией настолько, что ее лицо напоминало гротескную маску. Давуд срывался на ней, выгонял прочь, но день ото дня Зейнаб являлась в его покои, чтобы задушить приторной заботой.

Их сын учился в Беркли. Любовью к отцу особо не пылал. Возможно, Висам в свой последний визит мастерски промыл ему мозг, навсегда оттолкнув от Давуда. А Малек жил с Амани.