Когда он отодвинулся, Джулиана выкрикнула:
— Да ты — всего лишь маленькая бородавка на моем носу, понял?!
Затем развернулась и бросилась вниз по лестнице. На ступеньках она столкнулась с Дагной и Валеской. Из коридора доносились сердитые шаги Раймонда.
— Вы подслушивали? — набросилась Джулиана на старух.
— Да. Мы слышали, миледи, и ваш разговор с сэром Джозефом, и ваш разговор с Раймондом, — доложила Валеска. — Надо сказать, что вы нас сильно разочаровали.
Джулиана тяжело вздохнула и сделала попытку увернуться от назойливых старух, но не тут-то было.
Валеска взглянула на свою товарку и сказала:
— Пора научить малышку, ругаться по-настоящему.
Дагна с осуждением кивнула:
— Давно пора. В моей стране, миледи, с такими жалкими ругательствами уважения не завоюешь.
— В моей тоже, — кивнула Валеска. — К примеру, миледи, «бородавка» — слово неплохое, но «волдырь» звучит гораздо лучше.
— А еще лучше «чирей», — добавила Дагна, наклонившись к Джулиане с другой стороны.
— Верно, сестрица, ты говоришь правильно.
— Валеска наставительно воздела узловатый палец. — Например, миледи, вы обозвали Раймонда «чирьем». Хорошо. Теперь нужно найти место, куда его поместить. Нос — это неудачно.
— Разве что если он… — хотела вставить Дагна, но Валеска ее перебила.
— Не будем усложнять. Нос — это нос. Ничего особенного в нем нет. Поэтому лучше было бы поместить «чирей», то есть Раймонда, на какое-нибудь более обидное место.
— Я бы отдала предпочтение заднице, — хихикнула Дагна. — Вы могли бы обозвать его «чирьем на вашем заду».
Правда, тогда возникнет вопрос, каким образом вы этот чирей заработали?
— Верное наблюдение, — кивнула Валеска. — Но мы должны научить леди Джулиану ругаться по всей форме. Что такое «бородавка»? Смех да и только."
"— Прекратите! — Джулиана заткнула уши руками. — Это ужасно, это вульгарно! Что вы ко мне пристали? Разве можно придавать такое значение низменным вещам?
Старухи смотрели на нее с невинным видом.
— Иногда, — начала Валеска.
— …Вещам незначительным придают важность… — продолжила Дагна.
— …Чтобы скрыть свои истинные мысли или чувства, — закончила Валеска.
Джулиана отвернулась, чтобы не видеть их пронзительных глаз, а старухи наблюдали за ней с живейшим любопытством. Наконец освободившись от них, Джулиана спустилась в винный погреб и сидела там до тех пор, пока не утих сумбур в ее душе. Она поклялась себе, что будет держаться подальше и от Раймонда, и от его оруженосца. Так оно спокойней.
