— Мы делаем это во имя весны, во имя возрождения жизни, — сказала Джулиана.
— Ты говоришь о дереве?
— О чем же еще?
Джулиана пожала плечами, стиснутая в его объятиях. Ей казалось, что она защищена от всего мира сияющей золотой оболочкой. Пение доносилось откуда-то издалека, и Джулиана не разбирала слов — она слышала лишь голос Раймонда, ощущала только его запах. На черном небе сияли ослепительно яркие звезды, но куда ярче горели глаза Раймонда.
Джулиана хотела отстраниться, но он обхватил ее рукой за талию и напомнил:
— А как же дерево?
Джулиана поняла, что не сможет вырваться из его объятий.
Оставалось только молиться, чтобы мучительный ритуал скорее закончился. Джулиана сама не знала, чего она хочет. Разумеется, она хотела Раймонда. Хотела, но боялась.
Боялась? Но кого? Мужчину, который ни разу не поднял на нее руку?
В конце концов, что такое плотская любовь — всего лишь животный акт, который не имеет ни малейшего значения.
Джулиана сердито фыркнула, сердясь на себя за глупость.
За глупость — и еще за проклятое томление, охватившее все ее существо.
Когда они наконец вернули Тости чашу, Джулиана щумно вздохнула с облегчением.
Но тут Раймонд улыбнулся, и она вся застыла. Его улыбка лишала ее сил, делала беспомощной и беззащитной. Слава Богу, Раймонд отвернулся, заговорил с Солсбери. Почему его улыбка казалась ей такой пугающей?
Серфы разбрелись по деревне, оглашая окрестности радостными криками. Слуги из замка тоже веселились вовсю.
— Миледи, давайте я вас подсажу, — предложил Солсбери и сложил пальцы ковшом, чтобы ей удобней было подняться в седло.
Она посмотрела на беззубого старика, в ответ он улыбнулся и дружелюбно шлепнул ее по колену:
— Вы храбрая женщина, миледи. Я вам это говорил еще три года назад. Храбрей, чем любой мужчина. Только помните об этом.
Джулиана была благодарна старому охотнику за поддержку.
— Да, буду помнить.
Она огляделась по сторонам в поисках Раймонда и увидела, что он разговаривает с крестьянами.
Надо бы и ей поговорить с ними, но не хотелось портить Раймонду удовольствие — он явно наслаждался не-привычной для него ролью господина. Заодно можно было попробовать потихоньку улизнуть. Мысленно проклиная себя за трусость, Джулиана тихонько сказала:
— Я, пожалуй, вернусь в замок.
Солсбери посмотрел на нее, потом на Раймонда и покачал головой:
— Это не поможет.
Но Джулиана все-таки сделала по-своему. Она пустила лошадь во весь опор.
