Поддавшись порыву, он обнял ее за плечи, но она крикнула:
— Не притрагивайся ко мне!
Потом, оглянувшись на спящих слуг, понизила голос:
— Что я говорю? Ты ведь и не хочешь ко мне прикасаться."
"От этого заявления Раймонд опешил. Он не хочет ее касаться? Да для него адская мука сидеть с ней рядом и не сметь до нее дотронуться. Ему нужно каждую ночь заниматься с ней любовью. Минувшая ночь лишь обострила эту жажду.
— Мне очень нравится тебя трогать, — осторожно сказал Раймонд.
— Нет, ты не стал бы меня касаться, если бы знал…
Она покачала головой, ее медные волосы рассыпались по плечам.
Раймонд глубоко вздохнул. Значит, дело вовсе не, в Кейре. Тем не менее он счел нужным сказать:
— Я хотел извиниться перед тобой. По поводу Кейра.
— Кого? — изумленно уставилась на него она.
— Моего рыцаря. Которого я назначил комендантом.
— А, Кейра. — Она отмахнулась. — Не отвлекай меня. Это сейчас неважно. Я хочу сделать тебе признание.
Он дотронулся до ее щеки, чтобы она убедилась — он не имеет ничего против прикосновений.
Она же взглянула на него так, словно он для нее уже умер.
— Любимая, не мучай себя так, — прошептал он.
Она положила руку на сердце, наклонила голову. Казалось, она прислушивается к какому-то голосу, внятному ей одной. Видно, тайна и в самом деле была ужасной — она перечеркнула и радость, и надежду. По какой-то причине Джулиана решила, что пришло время рассказать ему всю правду. Голосом, дрожащим от волнения и сострадания, Раймонд сказал:
— Тайны отягощают душу.
Поделись со мной, и половина ноши достанется мне.
Она не то откашлялась, него всхлипнула и горько сказала:
— Такая женщина, как я, никому не нужна. И уж во всяком случае, тебе. Ты — родич короля, наследник титула и состояния.
— Ах, вот оно что, — вздохнул Раймонд. — Успела поговорить с моими родителями.
— С твоей матерью, Изабеллой. — Джулиана чуть не поперхнулась, произнеся это имя. — Она ужасная женщина.
— Это еще мягко сказано.
— Но она говорит верные вещи.
— Например, про то, как я должен прожить свою жизнь? — Раймонд с состраданием посмотрел в ее измученное лицо.
— Изабелла никогда ничего верного не говорит.
— Она знает то, чего не знаешь ты.
Раймонд наудачу сказал:
— Ты имеешь в виду про твое изнасилование?
Вид у нее был такой несчастный, что Раймонд, не в силах сдержаться, крепко обнял ее и прошептал:
— Вот видишь? Я все знаю, но это не имеет никакого значения.
Она вырвалась из его объятий, словно они были для нее мучительны.
