— Ничего ты не знаешь!
Кое-кто из спавших на полу слуг зашевелился, и Раймонд нетерпеливым жестом махнул рукой:
— Тогда расскажи, как было.
— Значит, ты задавал вопросы? Как твоя мамочка? — Она сердито закуталась в шаль.
Раймонд, стиснув зубы, молчал. Ее обвиняющий взгляд померк.
— Нет, я знаю, ты не стал бы задавать вопросы. Кто-то рассказал тебе…
— Это была ты.
Она встрепенулась:
— Не может быть! Я что, говорила во сне?
— Когда? Не больно-то много времени мы с тобой спали.
Раймонд взял ее за руку, погладил ладонь.
— Но ты все время намекала, а я собирал крохи. Сначала я решил, что ты завела себе какого-нибудь неподобающего любовника и тебя застигли на месте преступления. Потом, когда я увидел, как ты ударила Феликса, я понял: этой женщине приходилось драться и раньше.
— Ну и что такого? Учил же ты Марджери защищаться.
— Вот именно — учил. Женщины — существа настолько нежные, что их приходится учить постоять за себя. — Он обнял ее за талию. — А кто учил тебя?
— Никто.
— Вот именно.
Значит, тебя научила жизнь. Когда сэр Джозеф запугивал тебя, грозил, я обо всем догадался.
— Сэр Джозеф, — с отвращением повторила она. — Это он тебе все рассказал.
— Нет, не он. — Он погладил ее по коротким волосам. — Я догадался вот по этому. Она замерла.
— Кто-то обрезал тебе волосы. Кто это был? — Джулиана смертельно побледнела. — Сэр Джозеф?
— Нет, — беззвучно прошептала она.
И тогда Раймонд догадался:
— Это сделал твой отец. Он хотел тебя опозорить.
На глазах у нее выступили слезы.
Отчаянным шепотом Джулиана произнесла:
— Но меня не изнасиловали!
Раймонд испытующе смотрел на нее. Ее дрожащий подбородок был упрямо выпячен, кулаки сжаты.
— Я сражалась изо всех сил и сумела убежать, сохранив свою честь. Но разве кого-нибудь интересует правда? Куда важней злословие. Отец не поверил мне. Я рассказала ему все, как было, а он не поверил! Сказал, что я сама во всем виновата. Что я вела себя, как шлюха, — любила красиво одеваться, строила мужчинам глазки.
И еще он сказал, что теперь я должна… должна выйти замуж.
— За Феликса?
Джулиана взорвалась:
— Так ты все-таки знаешь?!
— Не всё. Если бы я знал всю правду, Феликс отсюда живым бы не ушел.
— Не говори так! — в ужасе воскликнула она. — Он не стоит того, чтобы ради него взять на душу такой грех.
Раймонд чуть не рассмеялся:
— Ничего, такой грех мне Бог простил бы.
— С тем же успехом можно дуться на палку сэра Джозефа, когда старик пускает ее в ход.
