Она очень боялась снова ошибиться. В мужчине.
Думала, что не случится с ней такого, не выйдет она больше замуж. Не собиралась, не мечтала. Или себе не признавалась. Все время о чем‑то другом заботилась, только не об устройстве своей личной жизни, но с Лёней все так стремительно закрутилось, что противостоять оказалось невозможным, вот и до ЗАГСа дошли, чего Татьяна даже в шутку никогда не могла предположить. Рассчитывала, что не тронет ее это формальная процедура, но разволновалась, будто уже кольцо на палец надела.
Поговорить с Настей решено было вечером. Но подходящий момент выдался раньше, когда гуляли в парке и у одного из памятных мест увидели свадебную процессию. Жених и невеста укладывали цветы к Вечному огню. Настя завороженно наблюдала за ним, дергая мать за руку. Таня стиснула крепче ладошку дочери и ускорила шаг, чтобы они могли усесться на ближайшую лавочку.
— Настенька, мы с Лёней тоже решили пожениться.
Господи, никогда не думала, что произнести такие простые слова будет стоить ей стольких сил!
Настя резко повернулась к матери, оторвав восторженный взгляд от счастливых молодоженов.
За короткий миг на ее лице промелькнуло множество эмоций, потом в глазах зажглась радость.
— Ну, вообще‑то, логично, что когда люди целуются, то они женятся, — развела руками и пожала плечами девочка.
— А — а, ну да, — улыбнулась Таня, заметно расслабившись. — Ты рада?
— Конечно! — засмеялась дочь. — Ведь у меня теперь два папы! Один по крови, а один по жизни!
После этих слов Татьяну охватила невероятная легкость.
— И у нас будут дети? Как у Юли с Денисом?
— Будут.
— Нам же нужна еще одна комната, мама! — воскликнула Настя и подскочила с места.
— Да, нужна, — вздохнула Татьяна.
Никак не выходили из головы слова дочери о том, что Лёня станет ее папой по жизни. Наверное, Вуич будет хорошим отцом, он столько времени и внимания уделял Насте, сколько она от родного отца никогда не получала, но воспитывать своего ребенка и чужого — разные вещи.
Несмотря на то, что замечала Таня явную привязанность дочери к Лёне, грызли ее большие сомнения, дети ведь такие непредсказуемые. А дочь у нее чересчур обидчивая и ранимая.
Они снова двинулись по дорожке мимо клумбы с пышными яркими астрами. Настенька на удивление не торопилась, не рвалась куда‑то, по обыкновению, а шла медленно, погрузившись глубоко в мысли. Мысли то, видно, были приятные, одухотворенные, вызывающие улыбку на ее милом лице.
