Нерядом

Гостиница, набитая моими сокомандниками, не предел мечтаний первого раза с любимой девушкой.

Смотрю на него и почти не верю своим ушам. Он буквально воспроизводит мои мысли, и что-то мне подсказывает, что вряд ли он читает их, просто, наверное, мы подходим друг другу.

Обнимаю его с благодарностью, и мы просто пару минут вот так лежим нежничаем, но, стыдно признаться, все это время у меня не выходит из головы одна его фраза…

– Дим? – шепчу я. Он поднимается на руках, чтобы заглянуть мне в глаза. – Что ты имел в виду под фразой «не в полноценный секс»? – спрашиваю, зажмуриваюсь, кусаю губы и чувствую, как жутко краснею! Нет, ну а что он? Сам начал, а мне фантазию куда деть?

– Ах ты развратница, – посмеивается он.

 – Ну… вариантов масса, конечно. Рассказать или… показать?

– Горин, мать твою, – говорю на выдохе, ощущая, как узел возбуждения от одних только его слов закручивается внизу живота. – Ты… да ты…

– Ну кто? – веселится он. – Просто скажи «да». Я обещаю, что не зайду дальше, чем тебе комфортно.

Но постарайся расслабиться и довериться, хорошо?

Киваю. Киваю часто-часто, а потом понимаю, что этому чертовому извергу нужно точно услышать, потому что он даже целовать снова меня не спешит!

– Да. Да, я готова, и да, я постараюсь расслабиться, и… да, в общем. Всё.

И время, кажется, замедляется. Потому что все движения и поцелуи Горина слишком размеренные, почти раздражающе медленные. Он гладит руками все тело, целует губы, потом шею и плечи, ключицы… Никуда не спешит, а мое сердце как ненормальное колотится в груди.

Я не знаю, что он хочет сделать со мной, но доверяю ему на все сто процентов. Верю в то, что не зайдет дальше, чем стоило бы, верю каждому слову!

Дима медленно тянет футболку от пижамы вверх, снимая ее с меня. Машинально мне хочется прикрыться, но Дима перехватывает мои руки, не дает мне этого сделать. Только смотрит и смотрит, пристально разглядывает, заставляя мои щеки гореть сильнее прежнего.

Он целует мою грудь. Накрывает губами сосок, аккуратно и медленно лаская его, и мои глаза словно наливаются свинцом: веки больше не открываются…

Перед глазами темнота, зато все остальные чувства обострены до предела.

Я чувствую все касания гораздо ярче, хотя, казалось, это просто невозможно. Меня лихорадит так, словно у меня температура, когда он целует мои ребра, а руками сжимает грудь.

Горин делает все так жадно, что я представляю себя самым вкусным десертом, поданным ему на тарелке.