– Да идти не может, уж вы сами, конечно, не положено, но сделайте исключение, я и охрану привел.
– Ради вас, Ленечка, согласна на все, – прощебетала я, и мы двинулись в помещение камерного типа.
Базиль лежал на шконках, запрокинув голову, рядом стояло отвратительно пахнущее ведро. Я отметила, что ему дали подушку и некое подобие одеяла – рваный кусок сиреневой байки.
Лицо приятеля приобрело землистый оттенок, глаза ввалились и украсились черными полукружьями, губы по цвету сливались со щеками… Корзинкин тяжело дышал, изредка постанывая.
Я удовлетворенно вздохнула и вытащила стетоскоп, надо же, как здорово подействовало. Ай да Дарья, ну не умница ли! Офицер и охранники топтались возле нар.
– Советую отойти подальше, – грозно велела я, – судя по всему, страшная зараза!
Храбрых мужчин как ветром выдуло в коридор. Я наклонилась над Корзинкиным и тихонько шепнула:
– Не бойся, через несколько часов отпустит, сейчас поедем в больницу, стони там погромче.
– Чегой-то с ним? – робко поинтересовался Леня.
– Rexom bulgis operendum, по счастью, вовремя заметили, еще успеем спасти.
Офицер буквально схватился за голову.
– Господи, мне за него руки-ноги повыдернут – велели следить, как за куриным яйцом!
Я хотела было поинтересоваться, зачем требуется следить за куриным яйцом, но прикусила язык. Леня тем временем лихорадочно пытался заниматься непривычным делом – принятием решения. На лице несчастного офицера отражалась настоящая мука. Отправить в больницу? А вдруг начальство заругает? Оставить в ПКТ? Если умрет, по голове тем более не погладят!
Тут Базиля вновь затошнило, и бедолага скорчился над ведром.
Леня напрягся в последний раз и железным голосом произнес:
– Готовьте транспорт и конвой.
Глава двадцать восьмая
Через полчаса солдаты впихнули Корзинкина, лежавшего на носилках, в машину. Я с умным видом сидела рядом. Конвойные, молодые мальчишки, смотрели на Базиля с легким оттенком жалости.
– Чего это с ним? – робко спросил один.
Я махнула рукой.
– Долго объяснять, видишь ли, delinius bord воспалился.
– Заразно?
– Весьма и весьма.
Конвойные с ужасом уставились на носилки и больше не произнесли ни слова.
В приемном покое они встали было по обе стороны от «больного», но я тихонечко шепнула:
– Мальчики, сами видите, ему не то что убежать, пошевелиться трудно. Сейчас войдет доктор, начнет осмотр, вирусы так в разные стороны и полетят. Лучше посидите в коридоре, а то не ровен час заразитесь, лечи вас потом целый год.
