Конвойные с сомнением поглядели на лежащего без сил Базиля.
Я выдвинула последний аргумент:
– Жаль мне вас, молодые еще, детей небось нет.
– При чем тут дети? – спросил более бойкий.
– После этой болезни в девяноста процентах из ста у юношей наступает половое бессилие, импотенция.
Мальчики, не говоря ни слова, выскочили в коридор. Нет, все-таки приятно иметь дело с мужчинами – всегда знаешь их самое слабое место."
"Тут появился доктор. Глядя на его розовощекое, круглое лицо, украшенное жидкой бороденкой, я лишний раз похвалила себя.
Молодец, Дарья, правильно наметила день побега – воскресенье. Лагерное начальство в полном составе отправилось праздновать пятидесятилетие местного мэра. Разговоры о покупке подарка велись почти всю неделю, а в больнице на дежурстве оставили совершенного ребенка, вчерашнего студента.
– Ну, – пробормотал врач, – на что жалуемся?
– Отравился баландой, – спокойно пояснила я, – нам испорченных кур с птицефабрики прислали, вот результат.
– Безобразие, – возмутился терапевт.
– И не говорите, коллега, – вздохнула я, – издеваются над людьми, черт знает чем кормят! Пользуются, что зеки абсолютно бесправны.
– За что он сел? – поинтересовался доктор, беря Корзинкина за руку.
– Да ерунда, накладные подделал, продавал маргарин под видом сливочного масла. Попал под статью о мошенничестве, семь лет дали!
– Какой ужас, вот бедняга, а Мавроди в депутатах! – воскликнул парнишка, испытывая жалость к Базилю.
– Собственно говоря, уже все сделала, – отчиталась я, – желудок промыла, глюкозу прокапала, активированного угля дала, должен оклематься.
Вот, хочу попросить только, оставьте его у себя денька на два, жаль парня назад тащить, слабый еще!
– О чем разговор, естественно, оставим!
Корзинкина повезли в палату, я побежала к телефону и позвонила в лагерь. Дежурный офицер немедленно схватил трубку, небось сидел у аппарата, ждал вестей:
– Ну, живым довезли?
– Вот что, Ленечка, положение оказалось не таким серьезным, скоро выздоровеет. Хочу предложить вам такой вариант.
Насколько понимаю, Феликса Михайловича и его замов в понедельник не будет.
Леня красноречиво промолчал. Не хочет выдавать старших, только и ежу ясно, что после грандиозной попойки они будут пить рассол и анальгин. Какая уж тут работа.
– Давайте не скажем им, что Арсеньева увозили в больницу. Я тут посижу сегодня вечер, ночь и завтра день. А в понедельник вечером доставим вашего Арсеньева потихоньку назад. Боюсь, влетит нам от начальства.
