Доктор только развел руками, и несчастных похоронили за оградой семейного кладбища."
"Слуги тихонько шушукались. Марфа, нашедшая Настю, сказала своей ближайшей подруге, что Гликерия и Федор совершенно не удивились, узнав о кончине дочери, даже вроде ждали подобного сообщения.
– Позора побоялась, – произнес отец.
– Господь ей судья, – вздохнула мать.
– Они ее сами и порешили, – плакала Марфа.
На следующий день горничной дали денег, подарили дом, корову и всяческую утварь. Якобы за отличную службу, и отправили женщину жить в село Потапово, расположенное в ста двадцати километрах от Горловки.
Несколько дней пути на хороших лошадях.
– Неужели родную дочь убили? – вырвалось у меня.
– Запросто, – ответил Прохор, – грех-то какой – от брата родить! Если случалось такое у господ, так завсегда девчонку или в монастырь определяли, или к дальним родичам сплавляли, а младенцев душили, или нянька чего в рожок подсыпет.
– Господи, зачем?
– Кровь берегли, уродства в семье не хотели. Даже если младенец нормальный получался, то его дети уж точно были бы дурачками.
– А дочь почему выгоняли?
– Ну так сына женить надо, девка начнет козни строить, молодую жену смущать, не дело! И замуж ее никто не возьмет – подпорченный товар! Одно остается – либо грехи замаливать, либо в тетушках у дальних родичей проживать…
– Несправедливо получается, – возмутилась во мне феминистка, – женщина страдает, а мужчине все с рук сходит. В постель-то она не одна ложилась, вместе с братом…
– Он – продолжатель рода, – сурово объявил Прохор, – женится, фамилию сохранит, а девка на сторону уйдет, в мужнину семью.
Андрея Корзинкина продержали несколько лет в Москве, а когда история подзабылась, вернули в Горловку и женили на Марии Вяземской. Но настоящей любви в этой семье не было, хотя у молодой спустя девять месяцев после свадьбы родился сын Трофим. Недели не прошло после родин, как Андрей загулял с соседкой-помещицей, потом завел роман с другой, третьей, короче, вел себя как холостой мужчина.
А после смерти родителей вообще потерял всякий стыд и по ночам не приходил домой.
Мария занималась садом, без конца подрезала розы и пыталась вывести новый сорт. Тихая, абсолютно безответная, постоянно молчавшая. Громкого слова от нее не слышал никто. Бывало, уйдет летом на целый день в лес и только к ужину возвращается с букетами… Полной неожиданностью для Андрея стала вторая беременность жены. Впрочем, он все же иногда заглядывал в супружескую спальню.
