Неуловимая невеста

Но Эмили в прозрачном шелке… ее тело…

— Единственная женщина, с которой я хочу делить постель, — это…

Гарет потрясение осекся. Он сказал это вслух! И сам поразился своему внезапно охрипшему голосу. Молчание затянулось.

— Да? — вдруг услышал он.

Мягкое, выжидающее напоминание, в котором звучала надежда.

Он прерывисто вздохнул, взглянул ей в глаза, увидел в их глубинах понимание и…

Он потянулся к ней. Рывком прижал к себе. И стал целовать со всей накопившейся яростью, досадой и неукротимым желанием.

Она стиснула его голову и ответила на поцелуй.

От взрыва эмоций у него закружилась голова. Эмоций, превративших гнев и досаду в безумную страсть и мощное нарастающее желание.

Он схватил ее в объятия и почувствовал, как тревожно бьется сердце.

Гарет был в бешенстве не только потому, что она подвергла себя опасности. Но потому, что оказался бессилен, чтобы защитить ее, если бы ситуация обернулась не в их пользу. И все же ему пришлось позволить ей все уладить. Сам он не знал, что делать.

Он снова впился губами в ее губы. Вкус этих губ, исступленность страсти владели обоими.

Ей все удалось, и они в безопасности. И оба живы.

Та часть мозга, что еще была способна думать, твердила, что это типичная реакция на торжество над опасностью. Ему не стоило пользоваться этим…

Он решительно отсек этот укоряющий голос. И хотя по-прежнему не понимал мотивов, владеющих Эмили, все же оказался недостаточно силен, чтобы отвернуться и уйти.

Тонкая ткань скользила под пальцами. Под ладонями. И казалась горячим, жарким соблазном.

Он снова притянул ее к себе. Прижал эти теплые женственные изгибы, заключенные в легкий шелк.

И она пришла к нему.

Эмили безрассудно, бесстыдно, самозабвенно подняла руки, обхватила его за шею и поцеловала почти свирепым поцелуем. И распласталась у него на груди.

Сердце радостно забилось, когда его руки захватили ее в плен.

Отдалась пьянящему жару, водовороту чувств, глухому биению крови.

Хотела — она хотела…

Приподнявшись на носочки, прильнув к нему, она отдавала свои губы. И брала сама все, что он предлагал.

Здесь, в этой комнате, в потоке лунного света, она хотела его с полной уверенностью в правильности происходящего.

Ее желание было слишком острым, слишком мучительным, чтобы в нем сомневаться.

Она принадлежит ему.