Неуловимая невеста

 — Она смотрела на Гарета и гадала, почему он заговорил о Макфарлане. — Ваш Макфарлан умер героем, но он погиб, а оставшиеся в живых должны продолжать жить. И поскольку его гибель сильно увеличила мои шансы на жизнь, самое лучшее, чем я могу почтить его, — достойно прожить все, что мне осталось.

Ее сердце забилось сильнее. Они одни. В доме довольно много людей, но поблизости никого нет. И он первым сделал шаг, когда сел рядом: явная демонстрация намерений.

Напряженное ожидание было почти невыносимым. Она едва удерживалась от того, чтобы не податься к нему и… и не взять дело в свои руки.

Взгляд Гарета не отрывался от ее губ, словно он слышал ее мысли. Но еще мгновение — и он уставился ей в глаза.

И тут ее осенило. Неужели он… ревнует? И в этом причина его дурного настроения? Она заговорщически улыбнулась:

— Учитывая его усилия нам помочь, я посчитала совсем нелишним быть с ним любезной. Как считаете, это помогло?

Губы Гарета дрогнули.

— Возможно. Но он равнодушен к вниманию прелестной дамы…

Подняв руку, он осторожно коснулся ее лица.

Сжал подбородок, притянул к себе. Завороженная, загипнотизированная искушением, светившимся в его глазах, она подалась вперед, еще ближе… ресницы опустились, взгляд упал на его губы как раз в ту секунду, когда с них сорвались остальные слова:

— …не более, чем все мы.

Она поняла намек. Ее губы изогнулись в улыбке, но сказать она ничего не успела.

Он поцеловал ее. Так, что она едва не задохнулась от счастья. И с радостью отдалась поцелую.

Язык Гарета ласкал, ощущения нарастали, сменяя друг друга.

Его рука соскользнула с ее щеки. Он привлек ее к себе, и она с радостью повиновалась.

Ее кулачки легли на его грудь, широкую и мускулистую, обтянутую белой сорочкой. Язык робко коснулся его языка. Еще несколько мгновений, и она самозабвенно обхватила его шею, зарывшись пальцами в мягкие локоны. И вздохнула прямо ему в губы. Он не помнил, как откинулся на подушки, увлекая ее за собой. Высвободил руку и стал гладить ее. От бедра до талии.

Жар ладони проникал сквозь шелк платья.

Но тут его рука снова заскользила, на этот раз вверх. И невесомо коснулась ее груди.

Дрожь прошла по телу Эмили. Внутри что-то сжималось и разжималось вместе с движениями его жесткой ладони.

Пальцы Эмили застыли в его волосах, когда он играл с ней языком и губами, то увлекая, то отстраняясь, наполняя ее жаром и утонченным удовольствием.

Она потеряла голову.

Гарет был охвачен наслаждением, которого ранее не ведал.