Неуловимая невеста

Он так давно не держал женщину в объятиях. Так давно не отдавался желанию. Не дарил наслаждение. Но даже в пылу момента он сознавал, что это не просто женщина, а Эмили, и это делало происходившее еще более притягательным, более манящим.

Минуты шли. Чувственный восторг достигал все большего накала.

Гарет перевел дыхание и, отдавшись порыву, сжал упругий холмик ее груди. И услышал, как она ахнула. Но он нашел ее сосок и стал перекатывать между пальцами.

Она выгнулась, еще сильнее вжав грудь в его ладонь. Он снова стиснул пальцы и физически ощутил, как тает Эмили.

Жар и желание охватили его, прострелили до самых чресл. Он инстинктивно попытался подмять ее под себя…

И опомнился — как раз-вовремя.

Опомнился и замер. Едва не потеряв равновесия на невидимой грани.

Если он шагнет вперед, что тогда?

Гарет оказался во тьме, полной вопросов. Она ответила на некоторые, но он все еще не знал, чего она хочет по-настоящему. А главное — почему она так страстно отвечает на поцелуй?..

Она понимала, что он сбит с толку, и не только из-за нее.

Они одновременно отстранились друг от друга. Задыхаясь.

Один взгляд в ее затуманенные, ошеломленные глаза, и стало ясно, что она так же озадачена, как он сам.

Что она тоже поняла, как далеко они зашли.

Что ей тоже нужно подумать, прежде чем они зайдут еще дальше.

Они смотрели друг на друга. Не отводя глаз, словно хотели добиться чего-то. Чего? Вряд ли они сами знали.

Произошедшее отпечаталось в их мозгу, когда они медленно возвращались в реальность.

— По-моему, они в гостиной, — раздался вдруг голос Уотсона.

Когда Уотсон появился в арочном проеме, Эмили чинно сидела на диване, а Гарет стоял у ближайшего окна, глядя во двор.

Повернувшись к Уотсону, он поднял брови.

— Я думаю, вам нужно знать, — сообщил Уотсон, — что Маллинс и Джимми видели, как «кобры» прочесывали ближайшие улицы.

Бородатый фанатик, известный как Дядя, сидел в маленьком дворике у бассейна.

— Мы знаем, что они где-то в этом городишке. Итак, где они скрываются?

Эти внешне спокойные слова были напоены тихой злобой.

Трое подчиненных, стоявших перед ним на коленях, затрепетали. Один набрался храбрости, чтобы пробормотать:

— Мы день и ночь следим за консульством, но они там не появлялись. Обшарили все улицы, но кто знает, что творится в домах за этими высокими оградами?

Дядя, хмурясь, изучал говорившего. После нестерпимо долгого молчания он наконец кивнул:

— Майор показал себя достойным противником. Ты прав, Салиб.