Неужели снова ты?!

Надежда, такая призрачная, но такая сладкая, на то, что Дима не сделает мне больно, растет как снежный ком. Мне становится все равно и одновременно важно все на свете. Желая найти в Гордееве привычную поддержку, прошу о единственно стоящей на данной момент вещи:

— Все, что захочешь, милая. — припадает к губам нежно и невесомо, при этом не теряя своей твердости. Сижу на нем и понимаю, что за мысль пыталась прорваться сквозь мое пораженное сознание.

— Дим, — мне становится стыдно за то, что все произошло так эгоистично, что ли, — а как же ты?

— А я в душ, малыш.

— Чтобы, когда я вернулся, ты уже спала.

Сквозь сон почувствовала, как прогибается соседняя половина кровати, как теплое тело с таким родным и манящим запахом прижимает меня к себе. Почувствовав такую необходимую идиллию, счастливо заснула крепким сном и проспала до самого утра.

Очертил пальцем контур губ, провел по скуле, спустился к подбородку. Мне не хотелось открывать глаза из-за желания продлить эту незатейливую ласку.

— Я знаю, что ты не спишь, солнышко. Можешь открывать глазки.

— И что тебе не спится?! — притворно воскликнула я.

— Ну кто-то же из нас двоих должен быть более сознательным и приготовить завтрак. — подмигнул Потрошитель мне. — А раз у моей птички болят крылышки, то это дело досталось мне.

— А что у нас на завтрак для птички? — блаженно улыбнулась.

— А для птички у нас пшено. — показал язык и расхохотался.

— Нет, ты Гордеев, точно не жилец! Обосновался в моей квартире и еще издевается!

— Я предлагал тебе переехать к себе, — пожал плечами, — тогда бы право издеваться осталось за собой.

— Да конечно! На своей территории ты бы вообще берегов не видел. — хмыкнула я. Дима продолжил подпирать косяк спиной, неотрывно смотря на меня.

— Все, ладно. Может ты выйдешь? — вспомнив, что вчерашний вечер закончился тем, что на мне совсем не осталось одежды, я зарделась.

— Ты очень милая, когда краснеешь. — заметил этот нахал.

— Выйди! — процедила сквозь зубы.

Шикарно, конечно! Вскочил самый первый, быстренько оделся, теперь стоит весь такой приличный, взглядами своими соблазняет других.

— Не выйду. Все, что надо я уже видел вчера. — попробовал в очередной раз применить свой леденящий голос на мне и обломался.