Как раз вовремя экономка вошла в комнату и принесла розетки с печеньем и бутерброды.
При этом задержалась взглядом на моих оголенных коленях, а потом и на чашке.
Снова долила мне «душистого» чая. Оставила с серебряного подноса угощения и вышла. И пока Торвальд выходил следом за экономкой в коридор, я тоже вылила чай в кашпо, оставив на дне лишь небольшое количество.
Пусть видит, что ему удалось.
Он вернулся в кабинет, а я встала. Терпеть весь этот фарс не было желания.
— Я только переоденусь и сразу же покину особняк, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее.
И снова его слова ударили наотмашь.
— Я вызову тебе кэб. Так будет лучше для всех нас.
Действительно, так будет лучше для всех нас…
Глава 6
Торвальд лишь кивнул, ничего не сказав.
В этот момент я поняла, что он уже сделал свой выбор. В его глазах не было ничего, кроме холодного равнодушия. Всё, что мы пережили вместе, казалось, больше ничего не значило для него.
Я поднялась со стула, ощущая, как ноги подкашиваются.
Сердце бешено колотилось в груди, а мысли путались в голове. Я вышла из кабинета, стараясь не смотреть на Торвальда.
Моё сердце было разбито, но я знала, что не могу показать ему свою слабость.
Когда я вышла из кабинета, коридор показался бесконечно длинным и тёмным. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги стали свинцовыми.
Я должна была уйти, найти место, где могла бы собраться с мыслями и понять, что делать дальше.
И какие у меня варианты? Только академия.
И стоило ли вообще сюда приезжать? Может нужно было оставаться в блаженном неведении?
Хоть какое-то время.
Нет. Я решительно качнула головой. Разводить сопли и верить в розовых пони — это история не про меня. Лучше правда, хоть и горькая как полынь. Чем сладкая ложь с привкусом гнили.
Я одевалась быстро. Движения были рваными, торопливыми. Сбросила рубашку Торвальда на кровать. Надела белье, свою форменную рубашку зеленого цвета, укороченный черный жилет и свободные брюки с завышенной узкой талией.
На ноги — туфли на устойчивом каблуке. Волосы убрала в небрежный пучок.
В холле меня снова встретила госпожа Серафима.
Её холодный взгляд преследовал меня, но я не обратила на неё внимания.
Я должна была уйти из этого места, чтобы не потерять остатки самоуважения и гордости.
И как же хорошо, что навстречу не вышла та рыжая.
Когда я вышла на улицу, прохладный осенний ветер подул в лицо. Я поежилась. Впереди уже стоял экипаж.
