Дожила ли та крошечная малютка до совершеннолетия? Помогла ли ей ее новая семья?
Или взяли только ради денег империи, что выделялись на содержание таких больных сирот? Не знаю даже, почему вспомнила все это.
Я сидела под деревом почти до самого рассвета, думая о том, как изменится моя жизнь.
Знала одно — я никогда больше не позволю себе быть такой уязвимой.
Эта боль стала для меня уроком, который я запомню на всю жизнь.
И теперь я была готова начать новую главу, сильной и независимой, несмотря ни на что.
И я не совершу больше такой ошибки, не стану слепо верить мужчине.
Кончится война, я получу диплом и стану лучшей в своем деле.
Так я думала, почти сама поверила себе, поставила себе новые цели.
А через две недели меня разбудили посреди ночи. Новое поступление больных.
Я быстро оделась, бежала по коридорам, но от гнетущего молчания было не по себе.
Даже те воины, что обычно стонали, молчали. Общая напряженная обстановка чувствовалась даже мне человеку.
Я распахнула двери палаты.
Там было всего три койки, отделенные друг от друга ширмой.
Толпились опытные целители, они спорили, кричали и бегали.
Но я пошла к самой дальней ширме. Меня туда тянуло как магнитом.
Протянула руку, собрала шторку в гармошку и посмотрела. Сдавленный крик не удалось удержать.
— Торвальд…
Глава 7
Закрыла рот рукой. Внутри все сжалось.
Изуродованный, окровавленный дракон, мой бывший, лежал на кушетке. Без сознания. Грудная клетка едва вздымалась.
Дыхание было рваным, хриплым.
Он был раздет, простыня прикрывала низ.
Его обмыли, но вид на раны, тем более принадлежащие ему, пугал меня до сумасшествия.
Мощную грудь пересекала огромная рана. На лице был глубокий след от когтей.
Сейчас я не была повидавшей многое целительницей, я была девушкой, что увидела своего мужчину едва ли живым.
— Элена! Что стоишь!? Важна каждая минута. Приступай, — мадам Беатрис жестко встряхнула меня, зубы клацнули.
У пожилой целительницы было такое лицо, что она не преминула бы и леща дать, чтобы я отошла от шока.
— Я все понимаю, деточка! И не звала бы, если бы твоя помощь была не нужна, — она снова встряхнула меня за плечи, добиваясь от меня осмысленного взгляда. — Ну же! Приди в себя! — она толкнула меня к другой койке.
Но мое сердце и душа рвались обратно.
— Будешь заниматься генералом Ройбергом. Он хуже всех и готов испустить последний дух.
— Победа! Лаос разгромлен! — кто-то закричал в коридоре.
