Пластины снова появились на теле, выросли костяные наросты на плечах, как эполеты. Они разорвали его кожу и снова окрасили тело в алый. Глаза налились кровью. Зрачок округлился, стал шире. Лицо затвердело, подбородок стал квадратным, скулы — грубыми и резкими.
Меня затрясло. А потом он дотронулся до моей шеи и сжал ее, показывая свою власть надо мной. Но его черные обсидиановые когти все равно оцарапали, пустили тонкую струйку крови.
Тор повел носом. Втянул аромат. Прикрыл глаза как от удовольствия и снова их раскрыл, и зарычал, как дикий зверь, в самое лицо.
Раня и растаптывая меня вновь.
— Я сказал, пошла вон! Прочь. Так далеко, как только сможешь!
Глава 8
— Нет, — я прошептала, задыхаясь от сдавленного горла. — Я не брошу тебя.
Глаза Торвальда снова вспыхнули красным, и я почувствовала, как его когти сильнее вонзаются в мою кожу.
Боль пронзила меня, но я сдержалась, не показывая страха. Мы смотрели друг на друга. Его дыхание было тяжелым и хриплым, моё — сбивчивым и испуганным.
— Ты упрямая, как всегда, — хрипло выдохнул Тор, его голос был полон боли и гнева.
"
"— Не я одна, — ответила я, стараясь говорить твердо. — Я не позволю тебе умереть.
Я приложила руки к его груди, снова призывая свою магию. Его тело дрожало, сопротивляясь исцелению, но я не собиралась сдаваться. Чувствовала, как энергия течет через меня, направляясь к его ранам.
— Ты не знаешь, что делаешь, — сквозь зубы прошипел он, его глаза снова затуманились.
— Знаю, — ответила я. — Я спасаю тебя.
Внезапно его хватка ослабла, и я почувствовала, как его тело начинает расслабляться.
Он с трудом перевел дыхание и закрыл глаза, позволяя магии проникнуть глубже.
Я продолжала направлять свои силы, чувствуя, как его раны начинают, наконец, затягиваться.
Минуты тянулись, казались часами. Я не позволяла себе ослабить поток магии, несмотря на собственное истощение.
Захват на шее стал едва ощутим. Торвальд провел по ранам рукой, и в его глазах промелькнуло странное выражение.
А потом он отпустил меня и опустился на спину.
Я чувствовала, как его дыхание становится ровнее, как мышцы расслабляются.
Наконец, я увидела, что его лицо начинает приобретать более человеческие черты.
Когда я, наконец, отпустила его, мои руки дрожали от усталости. Торвальд лежал на кушетке, его грудная клетка медленно поднималась и опускалась.
Я знала, что он не исцелен полностью, но его жизнь была вне опасности.
Торвальд взглянул на меня с мрачной решимостью, его лицо снова исказилось.
