— Ты ничего не понимаешь, Элен, — его голос был резким и холодным. — Я не просил твоей помощи. Ты должна была оставить меня.
— Тор, я сделала это, потому что… потому что, — повторила я, чувствуя, как слезы снова наворачиваются на глаза.
— Ты лишь усложняешь всё, — он горько усмехнулся. — Твоя помощь только делает хуже, Элен, — он отвернулся, его голос был полон горечи. — Ты не должна была вмешиваться. Лучше бы ты оставила меня.
Эти слова, произнесённые с такой холодностью и жестокостью, ударили меня в самое сердце.
Я почувствовала, как силы покидают меня, и беззвучно встала. Я едва сдерживала слёзы.
— Если ты так думаешь, — прошептала я, голос дрожал, — тогда, наверное, мне действительно не место здесь.
— Элен, — его голос был хриплым, но не менее властным. — Благодарить не буду. Ведь это твоя работа. А сейчас уходи. И больше не попадайся мне на глаза.
— Неблагодарный идиот, — прошептала я и скривилась от того, насколько жалким был мой голос.
Это было отвратительно.
Но оказалось, что у нас был свидетель.
Мадам Беатрис стояла у шторы. Не знаю, сколько она слышала, но вида не подала.
Я встала и, опустив голову, вышла.
Жизнь Торвальда была вне опасности.
Сил и магии почти не осталось. Я вложила в него весь свой резерв. А он повёл себя как последняя скотина.
Я вышла из целительского крыла. Захотелось подышать.
Я спешила уйти как можно дальше от этого места, от боли, которую причиняли слова любимого мужчины.
Я вышла из здания и направилась в академический парк.
Это было одно из немногих мест, где я могла побыть наедине с собой и своими мыслями.
Добравшись до скамейки под старым дубом, я опустилась на неё, позволив себе, наконец, разрыдаться.
Слёзы текли непрерывно, и я не могла остановиться.
Я чувствовала себя опустошённой и разбитой.
Моя любовь к Торвальду, моё желание помочь ему, всё это казалось теперь тщетным.
А я такая дура, не смогла остаться в стороне.
Понятно же, что я не нужна ему. И он даже решил опоить меня. И как только я могла про это забыть?
Какой же он жестокий!
Проходящие мимо адепты бросали на меня сочувствующие взгляды, но никто не осмеливался подойти.
Я сидела на скамейке, обняв себя руками, и пыталась найти утешение в окружающей меня природе.
Зелёная листва шелестела на ветру, птицы пели свои мелодии, но мне не было от этого легче.
А потом на моё плечо опустилась рука. Я вскинула голову и увидела мадам Беатрис и госпожу Крум. Женщины мягко улыбались мне.
