Невеста эльфийских кровей

– Герцог Лиатанари отказался пойти мне навстречу, – призналась девушка, ковыряя серебряной вилкой кружочек карамелизированной моркови. На тыльной стороне вилки поблескивал королевский герб.

– Да, Рив плохо идет на уступки. Но поверьте, если он отказывает, значит у него есть на это причины.

– Мне они не известны.

Она отложила тарелку и твердо взглянула ему в глаза.

– Эльканэ, – голос предательски дрогнул, – я дала слово, что стану вашим источником жизни. И я не отказываюсь от своих слов.

В его глазах мелькнуло облегчение.

– И больше никаких условий? – он выдавил улыбку.

– Я уже их озвучила. Вы согласились. На Весеннем балу мне вернут замок и титул. После него я отправлюсь в Джиттинат, хочу увидеть собственными глазами, насколько сильно он разрушен. Но я не смогу уехать, если не буду уверена, что с вами все хорошо. Поэтому… вот…

Она замешкалась, покусывая губу, и взгляд эльканэ прикипел к ее неловкому жесту. А потом Рин решительно подалась вперед, поддергивая рукав. Протянула принцу худенькое запястье с голубыми прожилками.

– Вам нужна моя кровь… возьмите.

Он на мгновение замер, почти не дыша. Потом вскинул на нее потрясенный взгляд.

– Вы… отдаете ее добровольно? – выдохнул хрипло, чувствуя, как от избытка чувств сжимается горло и становится трудно дышать.

Ринка больше не колебалась. У нее было время, чтобы подумать, чтобы взвесить все «за» и «против». И возвращение титула было лишь первым шагом к тому, что она задумала.

А задумала она ни много ни мало – доказать невиновность отца.

Затаив дыхание, она следила, как эльканэ коснулся ее запястья, легонько погладил, а потом провел по нему ногтем. Боль была почти незаметной. На фарфоровой коже выступила капля темно-вишневого цвета.

Все еще колеблясь, Эландриль посмотрел ей в лицо, а потом приблизил запястье ко рту.

Ринка тихо выдохнула, когда сухие запекшиеся губы эльфийского принца прижались к ее руке. Горячий язык скользнул по ранке, раздвигая края. Горло эльканэ судорожно сжалось, кадык дернулся, совершая глоток.

Ринка откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

Три глотка. Всего три глотка каждый день в течение года.

Это не так уж много, если на кону стоит чья-то жизнь и честное имя.

Две недели пролетели, как один день.

Ринка осваивалась, училась, ловила взгляды и шепотки. Сторонилась придворных, не раз подступавших к ней с каверзными вопросами и праздным любопытством.