Невеста эльфийских кровей

Мирилась, скрепя сердце, с вечно раздраженным Лиатанари, порой задаваясь вопросом, за что он ее так невзлюбил?

Пропадала часами в дворцовой библиотеке, изучала историю Эльвериолла, проводила вечера в компании Эландриля, и постепенно, незаметно для себя, сближалась с ним.

Они были очень похожи – Ринка, дочь опального герцога, лишенная имени и семьи, и Эландриль – наследник престола, прикованный непонятной болезнью к постели, не способный сам справить даже естественные потребности организма.

Оба утратили часть себя, но не утратили желания жить.

И порой, глядя на эльканэ, Ринкьявинн узнавала себя, свои мысли, свои планы, свои мечты.

Эльфийский принц обладал удивительной стойкостью. Даже собственное положение не сломило его, не сделало брюзжащей развалиной, капризной и жалкой. Он с трудом говорил, с трудом шевелился, но при этом никогда не жаловался и никого не винил в том, что случилось. Иногда по его губам пробегала кривая усмешка, но чаще на них играла улыбка: светлая, исполненная смирения и мужества встретить долю лицом к лицу, какой бы она ни была.

Сильнейшие эльфийские маги и мудрейшие друиды только покачивали головой: эльканэ должен был давно умереть. Но что-то, что не поддавалось их логике, держало его в этом мире. Некая ниточка, невидимая, неосязаемая, что прочно связала его душу и тело.

Ринка восхищалась его стойкостью, как некогда восхищалась героями прошлого. Да, Эландриль был прикован к кровати, он никогда не держал меч в руках и не участвовал в битвах.

Но все это время он с переменным успехом вел собственную борьбу. Борьбу против смерти. И только благодаря сильной воле был все еще жив.

Вскоре их встречи стали носить более теплый характер. Эльканэ всегда был внимателен и предупредителен, и ни разу ни словом, ни делом не задел чувства девушки. Каждый вечер он вскрывал ее вену ногтем, отпивал положенных три глотка, а потом откидывался на подушки, заметно порозовевший и посвежевший.

Правда, пил он только из той руки, на которой не было шрама от брачной церемонии.

Ринка это заметила, но значения не придала. Может, Эландрилю не нравятся шрамы? А после его манипуляций следы исчезали буквально за полчаса. Все же у нее была эльфийская регенерация.

Боли она не испытывала. Наоборот, было во всем этом действии что-то глубоко интимное, личное, от чего кожу щекотали мурашки, а лицо покрывал румянец. И хотелось спрятать глаза.

Сама мысль о том, что Эландриль зависим от нее, смущала Ринку.