Невеста эльфийских кровей

Нирия уже давно жалась к карете, испуганно поглядывая вокруг. Да и охранники не теряли бдительности и держали руки на рукояти мечей. Мрачное место навевало мрачные мысли. И оставаться на ночь там, где некогда лилась кровь, было не лучшим решением.

– Хорошо, – Ринка бросила на руины последний взгляд. – Уезжаем.

Но она еще вернется сюда. Обязательно. Но не одна. Вернется с каменщиками, плотниками, кузнецами… И чем больше их будет, тем быстрее поднимутся стены замка из пепла и забвения. И тем быстрее возродится великолепие и мощь Джиттинат.

Так она думала, сжимая в ладошке Луннар. Карета уносила ее все дальше от замка, и чем больше увеличивалось расстояние, тем сильнее становилась тоска, угнездившаяся на сердце.

Вскоре солнце окончательно спряталось за горизонт. Но еще раньше эльфы зажгли магические огни, и теперь рой оранжевых шариков летел над кортежем, освещая путь.

Нирия быстро уснула. Даже уханье филина, долетавшее из ночного леса, не могло ее разбудить. Под тихий храп служанки Ринка сняла с шеи Луннар и начала внимательно рассматривать камешек.

В центре темной гладкой поверхности что-то светлело. Может, грязное пятнышко, может царапинка.

Она подышала на него и потерла, как это делал старик.

Камень потеплел, а пятнышко увеличилось.

Недоуменно хмурясь, Ринка потерла его еще раз. И вдруг камень вспыхнул. Из его центра выстрелил короткий луч света, развернулся веером, сотканным из миллиона мерцающих искр.

Девушка едва успела прикрыть его рукой и плотно задернуть шторы в карете. С гулко бьющимся сердцем уставилась на внезапное чудо. В танцующих искрах ей почудилось что-то до боли знакомое, чей-то образ, заставивший горло болезненно сжаться, а в глазах защипать.

Это слово само сорвалось, еще до того, как Ринка его осознала.

Но она не могла обмануться. Душа встрепенулась навстречу видению, сотканному из света и тени, сердце ёкнуло, дыхание перехватило…

Из сияния над камнем на нее смотрел сам Алиэрн Джиттинат.

Не веря своим глазам, Ринка коснулась его лица. Ее пальцы пронзили пустоту, искорки разлетелись, образ рассеялся. Но стоило убрать руку, как мельчайшие светящиеся частицы вновь собрались в прежний узор.

А потом в ее голове зазвучал голос. Твердый, уверенный, исполненный силы и страсти. Он рубил слова, швырял их, будто камни. Отрывисто. Зло. И каждое слово, одно за другим, вонзалось в сердце девушки каленым железом.