Невеста эльфийских кровей

Она смотрела на водяные цветы и чувствовала свое единение с ними. Недаром же отец нарек ее Ринкьявинн – речная кувшинка.

Эти цветы станут единственным, что она заберет с собой в Луаризель.

Секундное колебание, и вот она уже скинула обувь, приподняла подол и уверенно вступила в холодную воду…

Вода была не холодной.

Поджав пальчики на ногах, Ринка двинулась вглубь по каменистому дну. Шла осторожно, шажок за шажком. Даже прикусила кончик языка от усердия. Кувшинки были совсем рядом, плавали буквально в пяти шагах. Протяни руку – и схватишь озерную королеву за жесткий лист…

Но дно внезапно ушло из-под ног.

От неожиданности Ринка вскрикнула и взмахнула руками. Холодные воды сомкнулись над ее головой. Платье моментально пропиталось водой, отяжелело, потянуло ко дну, словно свинцовая гиря.

Девушка замолотила руками. пытаясь выставить голову над водой и сделать вдох.. Плавать она не умела, этому не учили воспитанниц монастыря. А воздуха в легких становилось меньше и меньше, от пальцев ног вверх по икрам поползла мучительная судорога, скрутила мышцы…

Перед расширенными глазами мелькнул лепесток кувшинки… пропал…

И тут же неведомая сила буквально выдернула ее из воды.

– Ты что, утопиться решила? – прорычал в ухо знакомый голос.

Брент! Он здесь! Он снова спас ее!

Это было единственное, что имело значение. Единственное, что не дало ей разрыдаться от пережитого ужаса.

Ринка почувствовала, как уркх подхватил ее на руки, и блаженно зажмурилась. Ледяная вода текла ручьем с платья и волос, зубы выбивали языческий танец, но душа пела, а замерзшее, покрытое мурашками тело стремилось прижаться сильнее к горячему, сильному телу спасителя.

– Ты пришел! – Тайный триумф охватил ее волнующим жаром. Заставил вскинуть тонкие руки, оплести ими могучую шею мужчины.

– Глупая! Что ты творишь? – прохрипел уркх внезапно севшим голосом. – Что мы творим? Так ведь нельзя!

Но жизнь одна. И стоит ли тратить ее на то, чтобы возвращать чужие долги?

Она была такой хрупкой, такой желанной в его руках. А он не железный.

Зарычав, Брент стиснул Ринку в объятиях. Краем уха услышал ее слабый писк и впился в дрожащие губы.

Ее напряженное тело расслабилось, стало теплым воском в его руках. Губы – мягкие, нежные – приглашающе поддались, и его внезапно наполнило ощущение правильности. Такое потрясающее, ни с чем не сравнимое ощущение, что все идет так, как должно, что он зря столько времени сопротивлялся Судьбе.