Невеста эльфийских кровей

Но Брент успел нагнуться и схватить лошадь под уздцы.

– Осторожно, – предупредил он таким тоном, будто ничего не произошло, – я не хочу, чтобы ты свалилась с лошади.

Она не ответила, боясь, что если заговорит, то расплачется. И молчала до самого вечера.

Брент тоже не лез с разговорами, делая вид, что его устраивает этот демонстративный бойкот. Но на самом деле время от времени бросал на девушку пытливые взгляды. Слишком уж непривычной казалась ему тишина без ее звонкого голоса, слишком сосредоточенным – ее лицо.

Он подозревал, что девчонка недаром играет в молчанку.

Явно что-то задумала. И это затишье перед бурей его настораживало.

Не выдержав, Брент заговорил первым:

Ринка бросила на него равнодушный взгляд и отвернулась. Отвечать на вопрос она вовсе не собиралась.

– Ладно, – мужчина покладисто хмыкнул, – скажешь, если не сможешь держаться в седле.

На этот раз ее глаза сердито сверкнули, но она по-прежнему не издала ни звука.

Упрямая. Настоящая Джиттинат.

Брент спрятал усмешку.

К вечеру похолодало.

Поднялся ветер, начал швырять в лицо путникам пригоршни сухого песка. Ринка спрятала нос в воротник, натянула косынку на глаза так, чтобы защитить их от пыли и ветра. Ее тело онемело от усталости, ныли все мышцы, особенно те, о которых она прежде и не подозревала. Но девушка готова была молча терпеть эту пытку, лишь бы не признаваться в собственной слабости. Она поклялась себе, что не скажет Бренту больше ни слова. Зачем навязываться тому, кому ты не нужна? Зачем унижаться?

Молчание душило.

Ей хотелось крикнуть ему:

«Зачем я тебе? Куда ты меня везешь? Что ты задумал?!»

Но она отчаянно кусала губы, не давая этому крику оформиться в звуки.

Вскоре лес сменился полями, изрезанными глубокими оврагами. Эти поля тянулись до самого горизонта, насколько хватало глаз. Серое небо повисло над ними комком грязной ваты, а с востока надвигалась темная туча, обещая грозу.

Вокруг на несколько лиг не было никакого жилья. Когда над горизонтом разлилось алое марево заката, а ветер усилился, Брент остановил лошадей.

– Здесь заночуем, – озвучил он, спешиваясь.

Это был не вопрос, не предложение, а констатация факта.

Очнувшись от дум, Ринка подняла голову и осмотрелась.

Они находились как раз возле спуска в яр. Его склоны густо поросли сорной травой, а дно терялось в сумраке. Извилистая тропинка, вытоптанная сотней ног, вела в темноту.

Девушка не сказала ни слова, но Брент поймал удивление, мелькнувшее на ее лице, и пояснил:

– Нужно укрыться от дождя.