Невеста эльфийских кровей

Но Ринка только сощурилась. Она надеялась, что он не услышал, как дрогнул ее голос. Все-таки она была не настолько храброй, как пыталась сейчас показать.

Несколько секунд Брент просто смотрел на нее, тщетно подбирая слова.

Но что он мог ей сказать? Что в ней до срока пробудилась магия Джиттинат? И что он сам не знает, что теперь делать? Тогда девчонка обязательно захочет узнать все остальное. А он не имеет права…

Ситуация грозила выйти из-под контроля. Брент не умел лгать и лукавить, а клятва, данная аэру, загнала его в глухой угол.

И сейчас, когда голубые глаза эндиль смотрели ему в самую душу, он не придумал ничего лучше, как только грубо ее перебить:

– Хватит капризничать! Поднимайся или я сам тебя подниму.

Подкрепляя угрозу действием, он нагнулся и схватил ее за плечо.

Ринка отшатнулась. Резкая перемена в Бренте заставила ее вздрогнуть и побледнеть. На долю секунды она увидела перед собой маску чудовища. Грубые, словно вытесанные из гранита, искаженные яростью черты, глубоко посаженные глаза, в которых горит угроза, клыки, торчащие между искривленных губ…

Видение промелькнуло, оставив мутный осадок где-то в глубине подсознания.

Перед ней снова был Брент. Знакомый и в то же время совершенно чужой.

От этой мысли стало больно в груди. Так больно, что горло перехватило.

Игнорируя протянутую ладонь, Ринка поднялась. Молча подошла к лошади. Поставила ногу в стремя.

Брент наблюдал, не спеша предлагать ей помощь. И это задело ее еще больше.

Значит, он считает ее капризной? Считает ее помехой?

Рывком она попыталась забросить тело в седло.

Но было бы глупо предполагать, что фокус удастся. Все, что Ринка смогла, это упасть животом поперек лошадиного крупа.

Ромашка преступила с ноги на ногу и отчетливо фыркнула.

Закусив до крови губу, Ринка повторила попытку.

На этот раз Брент решил поучаствовать. Подойдя, обхватил ручищами талию девушки.

– Пусти! – зашипела она рассерженной кошкой. – Я сама!

– Не нужно мне помогать! – оттолкнула его. – Не нужно со мной возиться!

Мужчина даже не заметил ее толчка.

Приподнял и усадил в седло, словно куклу. А потом спокойно направился к Энхеллю.

Неужели он и в самом деле считает ее никчемной помехой? Зачем же тогда спасал? Лучше бы бросил гнить в той тюрьме. Было бы не так больно…

На глаза навернулись слезы. Ринка стиснула зубы, не желая, чтобы Брент видел это проявление слабости.

Она докажет ему, что уже не дитя! Еще не придумала как, но докажет!

Слегка пришпорив Ромашку, она послала ее вперед.