Невеста Моцарта

— А твой козырный интуитивный поиск ничего не дал?

— Ничего не дал, господин Ива̀нов. Никто никому ничего не передавал в эфире.

— А фото Луки? — происходящим он явно был расстроен и озабочен больше меня.

— Коль, да мало ли там народу прошло, когда завалили Луку. Сотовых с камерами тогда ещё не было, чтобы каждый мент, что потоптался на месте преступления, оставил себе селфи с трупаком на память. Но эта фотка, — я забрал с ящика стола деньги и пошёл сейфу, в котором и лежал сейчас снимок, — наши спецы говорят: сделана цифровой камерой.

— Стой! — подскочил Патефон.

Чёрт! Это никак не входило в мои планы — привязываться к девчонке.

— Ты же помнишь Глюка? — остановился Колян передо мной.

— Нет, — помотал я головой, отгораживаясь от него дверью сейфа. И достал коллекционную Беретту.

Единственное за что я не любил треники: в них за поясом не держался ствол — своей тяжестью стягивал штаны вниз. Я взвесил в руке хромированную старушку: больше килограмма с патронами. Сунуть в карман? Раз интуитивно захотелось схватиться за оружие — надо бы верить своей интуиции.

Но я подумал про гостиницу, большую кровать в номере, почувствовал лёгкую ноющую тяжестью в паху… Женька с сестрой такие разные… Но не тащить же на поблядушки ствол. И вернул Берту, как ласково я называл волыну, на полку.

— Ну, Глюк. Нарик бывший, — всё ещё пояснял мне Колян, когда я захлопнул сейф. — Его Лука как петуха держал. Не ёб, конечно, это он свято только с бабами, ну то есть с Марго, — поспешно уточнил он, и я невольно улыбнулся.

 — А тот у него вроде как в холопах ходил.

Марго, Марго… Гражданская жена Луки. Этому сраному чтителю правил жениться кодекс не позволял, а за другую бабу боялся Марго его бросит. Любил. Но налево ходил, как без этого, втихаря. Мы, конечно, знали, только обмолвиться при Марго ни дай бог — Лука не простит. Вот Патефон до сих пор и заикался, когда про «других баб» говорил.

А Глюк… Я скривился: вроде и помню того Глюка, а вроде и нет. У Луки эти бывшие наркоманы плодились как вши.

Он их всех брал на поруки. И всех звал Глюками. Один Глюк дрова рубил для бани, другой — эту баню топил.

И снова мысли упрямо вернулись к Марго. Марго? Я задумчиво посмотрел на Коляна. Но вслух ничего не сказал.

— Ну и? Так что Глюк?

— Фотоаппарат ему этот Лука подарил. И пацан ходил всё снимал. Ну же, Серёга, неужели не помнишь? Худющий такой, белобрысый парнишка.

Я поднял глаза к потолку, подумал.

— Да хуй знает! Они мне все на одно лицо.