Невеста Моцарта

А сейчас он где?

— Так завалили его, вместе с Лукой.

— Блядь! — выдохнул я, словно мне дали под дых. — Какого хера ты сразу то не сказал? Этого я, конечно, помню! Раб божий. Мы же тогда не знали, что на его надгробии написать: у пацана ни имени, ни документов. На него даже дело завели как на неизвестного. Хорошо батюшка, что его отпевал, подсказал. Так и написали: «Раб божий Глюк».

— Ну вот, видишь! Знал, что вспомнишь, — обрадовался Колян.

— А фотоаппарат его где?

— Так хер его знает, — снова пожал он плечами. — Мы, когда приехали, его уже не было.

— То есть кто-то его прихва… — я выдохнул, глядя в упор на Коляна, а он на меня. — У кого-то осталась эта камера.

— У кого-то, кто прислал этот ёбаный снимок, — кивнул он.

«И кто стоит за Гандошей», — добавил я про себя.

— Шеф! — нарисовался в дверях Антон. Весь такой свеженький, невинный, при костюмчике. Следом за ним вошла моя «оперативная бригада».

— Шеф, — поздоровался Нечай. Тоже строгий, серьёзный, при костюмчике, соответствующем случаю. Это я везде ходил как распиздяй.

— Здорово, Не-Чай-Не-Кофе! — протянул ему руку для приветствия Патефон.

— Пора? — уточнил я, невольно замечая: люди встали так, что вокруг Патефона образовалась пустота. Руки здороваться тянут, но уже сторонятся.

— Пора! — хлопнул в ладоши Патефон с притворной весёлостью, тоже это замечая.

— Ну пора, так пора, — выдохнул я. — Всё готово?

— Объект на месте, — кивнул Нечаев. — Дочь его тоже в пути. Подъедем как раз, — посмотрел он на часы.

— Тогда едем! — кивнул я, но прежде чем выйти, посмотрел в упор на суетливо приплясывающего Патефона. — А ты присмотри тут пока за порядком.

— Не понял, шеф, — застыл он.

— Бродский? — догнал меня в коридоре довольный Антон. — Романс скрипача?

— Угу, — кивнул я и больше ничего не добавил.

Антон очередной раз ехал со мной «на задание». Но в этот раз парнишка за рулём так переволновался, боясь опоздать, что по дороге до кафе, где уже ждали наши люди, дважды проехал на красный цвет.

— Штрафы вычту из твоего жалованья, — вышел я из машины.

И забыл про него. Слишком много чести, и так только про него и говорим. Сейчас у него была роль простого наблюдателя.

— Тоцкий там, — показал мой паренёк в форме официанта в сторону столика на большой открытой веранде кафе. — А вашу гостью пока расположили за колонной.

Я удовлетворённо кивнул. Меньшего я от своих людей и не ждал: каждый знал свою работу, и каждый должен был её выполнить.