Поскольку мне теперь не нужно направлять свои мысли на то, чтобы вас удержать, то почему бы и не подумать над решением других проблем? Например, этой. Договорились? — Она кивнула.
— Ведь вы больше не убежите, правда?
— Нет. Сомневаюсь, что смогу перехитрить вашу сестру.
— Тогда можете вы в доказательство отдать мне свои тридцать фунтов?
— Нет, никогда.
— Значит, вы по-прежнему не доверяете мне. Ну что ж, придется мне поверить вам. Вы мало ели за обедом. Может быть, вы голодны? Я распоряжусь. Или хотите прилечь и отдохнуть? Не бойтесь, вас никто не побеспокоит.
— Да, — сказала она с отчаянием в голосе. — Пожалуй, я прилягу.
Он пристально посмотрел на нее, но ничего не сказал.
Глава 14
Пробило одиннадцать часов вечера. Александра сидела в постели, обложившись подушками, и смотрела на угасающий в камине огонь. Рядом лежал раскрытый томик пьес Мольера. У нее никак не выходили из головы только что прочитанные строчки из “Мизантропа”. “Такие женщины, как я, не для таких мужчин, как вы”.
Она повторяла их про себя снова и снова. Бедный Дуглас. Мало того, что он упустил бриллиант первой величины, ему еще придется отказаться и от второго. А с каким камнем можно было бы сравнить ее? Может, с топазом? Да, пожалуй, с ним: он всего лишь полудрагоценный, стоит немного, но смотреть на него приятно. Цельный кусок камня, устойчивый и надежный. Она снова взяла в руки книгу и перевернула страницу, пытаясь вникнуть в то, что читает.
«Придет он ко мне сегодня ночью?»
На страницу упала чья-то тень, и Александра вздрогнула.
Около ее кровати стоял босой Дуглас в синем парчовом халате, расшитом золотом. Она подняла глаза и встретила взгляд его черных как ночь глаз.
— Что вы здесь делаете?
Он только улыбнулся и забрал у нее книгу.
— А, “Мизантроп”. Жаль, что в английском переводе. Вы не читаете по-французски? В переводе он очень много теряет, поверьте мне.
— Может быть, — ответила она. — Но я хорошо знаю пьесу и очень люблю ее, даже в английском переводе.
Он пролистал еще несколько страниц и, найдя нужное место, прочитал: “Плут процветает в наше время…” Что вы об этом думаете, Александра?
Ах, ну, конечно, он опять о ней и о Тони. Дуглас никогда не простит им обмана, никогда. Ей стало тоскливо.
— Я думаю, что в этой пьесе, где буквально каждая фраза блещет остроумием, вы могли бы выбрать какие-нибудь другие строчки.
— Напрасно вы отнесли это на свой счет. Я думал о проделках своей сестры.
