У меня до сих пор звенит в ушах ее вопль, будто вам под юбку забралась огромная крыса… Мне не хватало вас за ужином, Александра.
— Не представляю, почему.
— По правде говоря, было довольно скучно. Мишень для упражнения в злословии, которой вы являетесь для моих родственников, отсутствовала, поэтому все, что им осталось — это говорить о погоде и есть больше, чем следует. Потом играли в вист, я был партнером тети Милдред. Кстати, вы играете в вист?
— Да.
— В следующий раз я буду вашим партнером.
Ведь не будете же вы прятаться здесь вечно. Вы играете так же хорошо, как ваша сестра?
— Да.
Дуглас в задумчивости отвел глаза.
— Вообще-то я не уверен, что она так уж хорошо играет. Думаю, что просто, глядя на нее, забываешь о том, какие у тебя карты на руках и какую стратегию собирался применить.
— Если вы будете играть со мной, то ваша стратегия останется при вас.
— Возможно. Тем более я настаиваю на вашем присутствии, Александра. Как хозяйка Нортклифф-холла вы просто обязаны занимать моих гостей и присматривать за домашними.
Все с тем же безразличным выражением лица она ответила:
— Я — умна, миловидна, любезна; у меня тонкая талия и крепкие белые зубы. Да? Дуглас засмеялся:
— Еще одна цитата из моей любимой пьесы. Но вам не нужно перечислять ваши достоинства, они очевидны. Может быть, мы уберем Мольера обратно на полку? Вот так.
Он поворошил угли в камине и спросил, не оборачиваясь:
— Вы не ожидали, что я приду к вам сегодня?
— Ну, я была не уверена.
— Но вам хотелось, чтобы я пришел? — поглядел на нее Дуглас и подумал, что с таким выражением лица обычно встречают прокаженных.
— Я не знаю. Мне как-то не по себе от всего этого.
— От чего всего? От того, чему я собираюсь вас научить?
— Да."
"— Странно. Мне казалось, что у женщины, осмелившейся прийти к мужчине в спальню и раздеться перед ним донага, не должно быть и тени беспокойства. И конечно же, я поспешил сюда в надежде, что вы повторите представление.
Да и потом, куда же идти мужу в первую брачную ночь, как не в спальню новобрачной? Ведь сегодня — наша первая брачная ночь. Будет вам, Александра, я не верю, что в вашей душе, которая прячется за этим красивым телом, осталась хоть капля скромности. Вам не по себе? Отчего? Вы боитесь, что я стану вас бить?
— Нет, я боюсь, что вы снова не захотите меня, когда увидите.
Дуглас онемел от такого простодушия.
