Господи, какой дурак, он чуть не прогнал ее.
Алике не догадывалась о произведенном впечатлении, но это обсуждение ее груди было отвлеченным, словно разговор о погоде, и она успокоилась. Она видела, что он продолжает смотреть на нее глазами, ставшими еще темнее, но никак не могла понять, о чем он думает.
— Теперь я и сам вижу, что розовое прекрасно сочетается с рыжим. Ваша розовая кожа очень гармонирует с медным оттенком волос. В таком виде вам лучше откинуть их назад.
Ей захотелось свернуться в маленький шарик и побыстрее укатиться из этой комнаты.
Но она не сделает этого. От этой минуты зависит вся ее дальнейшая жизнь. Этот человек — ее муж, и она принадлежит ему, что бы он ни говорил.
Дуглас попытался взять себя в руки. Подумаешь, эка невидаль! Можно подумать, он никогда не видел обнаженных женщин. Конечно, у него их было меньше, чем у Райдера, так как он был очень разборчив, но зато все они были безупречными красавицами. И ни одна из них не затронула его сердца. Почему же сейчас он не может унять его бешеный стук и сказать ей, чтобы она убиралась? О Боже, что ему делать? Наверняка она рассчитывала на это и потом посмеется над ним.
Наконец, не в силах совладать с собой, он сказал:
— Подойдите ко мне.
Она сделала несколько шагов вперед и встала рядом, дрожа от мысли, что он прикоснется к ней.
Но он не трогал ее, а только смотрел и смотрел. Такое пристальное изучение ее тела было мучительным. Даже она сама никогда так не смотрела на себя, как сейчас это делает он.
Дуглас не знал, сколько прошло времени, когда он наконец поднял голову и посмотрел ей в лицо.
— Ну что ж, должен признаться, я не остался равнодушным к вашим достоинствам. Без платья вы оказались куда более женственной, чем это можно было предполагать. Я жду продолжения. Что там у вас дальше по плану?
Алике молчала.
— Вы молчите? Интересно, как далеко вы собирались зайти, если я ничего не буду делать? Он отвернулся к огню.
— Я уже подсказал вам, чтобы вы подошли ближе. Вы собираетесь что-нибудь делать сами?
Алике попыталась закрыться руками.
Она понимала всю бесполезность этого жеста, но стоять перед ним голой и слушать его издевательства было невыносимо.
— А вы знаете, Алике, — сказал он, поворачиваясь к ней опять, — ведь я могу взять вас, и множество раз, и при этом сделать так, что у вас не будет никакого ребенка. Только не делайте вид, что не понимаете, о чем я говорю! Я просто возьму то, что мне предлагают, а потом аннулирую весь этот фарс с женитьбой.
